– Дело не в существовании, – рассмеялся старик, – а в вере. Ай! Черт!
– Потерпи… – Неизвестный прижал полотно к ране, разрезая края пополам на повязку.
– Я был бы идиотом, исключая возможность его существования.
– Тогда почему оно не действует на меня? Амалию?
Старик раздраженно сплюнул
– Да покуда я знаю! – он запрокинул голову, оттягивая шею. Боль была нестерпимой.
– Жить будешь. Амалия! – одернул он растерянную девушку, – врача!
Как назло, накрапывал дождь, а осыпавшаяся откуда-то известка застилала дымкой место обвала, в результате чего Амалия не сразу нашла способ перелезть через отделяющую дверной проем полуразрушенную стену. Рядом валялся арбалет просветителя, Неизвестный прицепил его на пояс. Заряжен.
Старик отключился, Неизвестный потряс его за плечи, ощущая бездонную пропасть, вдруг возникшую в его сердце. «Он мне не посторонний», – при сей мысли вспомнился его сын. Облезший и состарившийся. «После его смерти, Лосьена ничего не держало в этом мире, кроме слепого выживания». Но складки вокруг рта зашевелились, и старик с всхлипом вынул из порванного нагрудного кармана пиджачка мятую и запачканную кровью фотографию, после чего вновь обмяк. Неизвестный вновь потряс его «очнись!». Старик нехотя раскрывал глаза, чтобы окинуть ближайшее пространство, и, с обрывистым вдохом, отрубался. Такие пробуждения и впадения в беспамятство сменялись все чаще и чаще. «Куда, ты черт подери, запропастилась!» – подумал Неизвестный, и поднялся на ноги. В глазах стоял какой-то вязкий туман. Вероятно, его оглушило при падении. Он глянул на сжимаемую стариком фотографию – к ней приколота дата…
– Каждую минуту я желал разорвать ее! – Лосьен распахнул глаза, подобно бездонным окнам, куда еще в сморкающийся мозг проникал отблеск света, – гляньте на это молодое пышущее жаром лицо, на эти энергичные мышцы, гладкую кожу, и что мне остается? Дряхлая старость! – он поперхнулся кровью, а Неизвестный неотрывно погружался в его взгляд. Пол часа назад он ненавидел, проклинал старика за участие в массовом истреблении, а сейчас – не находил и следа ненависти. Верно она утонула вслед за утягивающим за собой и еще карабкающимся по направлению к свету сознанием, хватающемся за ветхую плоть, лишь бы не провалиться в черную яму небытия.
Он не заметил, как вокруг медленно собирались люди, перешептываясь и обсуждая произошедшее, они вглядывались в обломки, но не приближались, а как бы буднично обсуждали неожиданное событие. Лосьен неподвижно развалился на каменной плите,
– Ты здесь? – спросил Неизвестный, без надежды, шея Лосьена напряглась, и тот притянул его за рукав ближе к губам
– Эти то не помогут, хватай девчонку, и убирайся отсюда, я… – заговорил старик, – достаточно поглазел на жизнь. Заодно и прощение получил. А так… хоть пред смертью побуду героем…
– Чего ты несешь?! Сейчас, она найдет…
– Кого найдет? Оглянись, идиот! Они выходят из домов и смотрят, никто тебе не поможет!
Неизвестный поднялся на ноги.
Народ, скроенный в единую сеть с недоверием воззирал на просьбы мельтешащей Амалии, они сомкнулись, не позволяя ей выбраться от завала в поисках врача. Она кричала, просила их, заливаясь слезами о помощи, но те точно статуи выстроились и не пропускали ее никуда.
– Они полагают, что чувства внутри, борющееся сострадание с долгом – то проделки Черного Серебра, подрывающего их верность родине.
Вдруг кто-то бросился искать стражу, дабы та разобралась в происшествии, а толпа еще пуще прежнего вцепилась в Амалию, не позволяя ей выбраться. Старик дернул Неизвестного за рукав и боле не шевелился. Тогда-то Неизвестный и очнулся, бросившись выручать девушку. По мере приближения метка заискрилась, разбрасывая в сантиметрах от лица всполохи, а народ мгновенно расступился точно от прокаженного чумой. Он потянул девушку за руку, но та не могла высвободиться. Одна из женщин вцепилась ей в волосы, а парень обхватил руками ногу, и, невзирая на сыпавшиеся на его руки удары, не отпускал, будто следовал некоему подсознательному приказу. Неизвестный приблизился вплотную, и ощутил, как метка его ослабела – сразу же к нему робко потянулись со всех сторон руки, пока еще только касающиеся плаща. Он попробовал высвободить Амалию, но его уже обглаживали по одежде, а сотни пальцев медленно сжимали ткань. Испугавшись, он взвел арбалет и выпустил болт в парня. Хватка ослабла, и, прижав девушку к себе, он растворился в тени.
Когда они выкарабкались из этого хаоса, Неизвестный позволил себе задышать, мысленно благодаря метку за спасение. Амалия была не в меньшей мере потрясена.
Куда-то подевалась стража с защитником.
– Смотри! – шепнула Амалия, Неизвестный поднял глаза к кромке кратера. В небо, похоже с океана, струилась зеленая нить, полная энергии.
Он сразу вспомнил книгу из хранилища ордена.
– Это Всплески.
– Что?
– Потоки преобразованного в газ иридиума. Вероятно, там находится подводный вулкан или что-то в этом роде.