– Не думал, что достопочтенные господа обитают на дне города.
Охрана преградила ему путь, но один из торговцев дернул их за одежду. Торговце прекратили перебрасывать кости со ставками и оглядели Неизвестного с головы до пят
– Мы предпочитаем столь мерзкие пристанища потому, как тут не найдётся любопытных глаз.
– Плащ теней? – спросил торговец слева, покрытый бородой, – с Безымянного или Хэнги?
– Безымянный. Мне нужен антидот, у моего спутника лихорадка, вот пробы – он передал им капсулу, – все будет достойно оплачено.
Один из торговцев привстал, и прикрикнул. От скамей под навесом к ним мигом заторопился старик в потрескавшихся очках и поношенной мантии,
– На изготовление потребуется время… – прошепелявил он беззубым ртом, осматривая цвет крови, – тем более, по городу поползла инфекция, и…
Торговцы вопросительно глянули на Неизвестного.
– Допплата за молчание. Скоро на остров нагрянут Ликвидаторы, и бросятся выискивать по домам ее источник.
– Благодарю за помощь…
– Деньги вперед, мы не работаем с пустыми руками.
– Разумеется, – Неизвестный положил на стол мешочек, полный монет, но старик не сдвинулся с места.
– То плата торговцам, а как же мне?
Неизвестный было подвинулся, готовя к бою метку, но охрана сжала ему руки,
– Или подписывайся или проваливай, – сказал приказным тоном торговец. Неизвестный добросил второй мешочек, – волен! Возвращайся через неделю.
«Чертова обдираловка!» – с еле сдерживаемой злобой подумал он, но надо спешить к травникам у наружной стороны кратера, близ побережья, а после – к Амалии, пока той не сделалось худо. Неизвестный пересчитал остатки некогда крупной суммы – такими темпами он к концу месяца обратится в нищего. «Надо как-то приспособить канцлерскую печать…»
«Нагреваешь людей», – услышал он позади. «Лихорадка? Да там, небось, чума!». «Клиент платит – надо обнадежить!» Он подумал о Лейме. Тот, услыхав подобное, сразу бы полез в драку, и… возможно, был бы прав.
Неизвестный решил сократить путь. Одну из внутренних стенок вулкана сделали плоской и приспособили под грузовые лифты. Пробравшись к погрузочной станции из амбара с дырами в крыше, он взобрался на нагруженную пряностями корзину. Подошел рабочий, подергал за трос, и лебедка потянула корзину наверх. На середине пути он перелез в соседний контейнер, набитый соломой, где и разлегся, устраиваясь поудобнее, пережидая, пока наступит очередь его «ящика». Впритык к стене располагались строительные леса. Рабочие проделывали в вулканической породе отверстия, в которые вбивали зацепы и крепления для дополнительных тросов и страховки груза от падений. Но вот, закапал дождь, и Неизвестному не суждено было отдохнуть. Он перепрыгнул на стальную раму, и, прождав, пока рабочие успокоятся, не найдя источника шума, спустился к Кольцу. «Отсюда и не разглядишь, что там на дне», – Неизвестный подошел к краю и склонился над пропастью. «Похоже на лед». Пообедал, расплатившись местной валютой, параллельно слушая о том, как потоп настиг пограничные земли. Говорили о уцелевшем Башмаке – каком-то острове, прозванном так из-за толстой «подошвы». Он узнал о том, что, иногда океан бушует, производя огромные цунами. Волны затапливали целые острова. В основном страдали жители окраин, но, доставалось и имперским колониям. «Природа все не утихомирится. Мстит нам за порченные земли». «Какая природа, дурень? О себе думай, болтун!».
Пройдя жилой район, Неизвестный натолкнулся на сборище людей, окружившее старца. Тот залез на неотесанный валун и рассказывал какую-то историю. Толпа скопилась приличная. «Чем он завлек их?». Внезапно один из прохожих взял Неизвестного за руку и поволок за собой, в толпу. Неизвестный не сопротивлялся. На тощем теле старика свисала туника. Услышав имя: «Барданор», Женщина сбоку отпустила дочь и настерегла не уходить. Сама, тем временем, пристроившись к первой шеренге, чтобы лучше слышать и проникнуться настроением. Неизвестный высвободился и проследовал за ней.
– Разум императора помутнился от вина, роскоши и собственной мании величия. Он стал слеп как дряхлый старик, – глашатай замер дожидаясь эффекта и добавил, – мне, кстати, семьдесят пять, и я еще вижу…
По толпе прокатился хохот.
– А наш император не видит встающих перед империей проблем! Не воспринимает слов советников. Помешан на пророчестве! Озабоченный собственной персоной он, как и мы, помнит те слова: «Никто не положит скорбящую руку порчи на престол, никто не возродит власть угнетенных, никто да не возымеет гордыню счесть себя избранным. А храбрец, попытавшийся искусить судьбу, падет от руки провидения! Вестники вещают о приходе Странника. Они – уже среди нас! Благую весть доносят! Рука богов отбирает их, не ведая лиц и душ, и дарует Вестникам силу, мужество и упорство. Так, из немощного младенца вырастает благородный муж! Да вознесется каждый страждущий, брошенный в мир! И не усомнится он в собственном предназначении. Ибо глаза наши – враги наши! Разверзнем же сердца, братья и сестры, и не возропщем супротив замысла мироздания! Запомним – раз и навеки – мы в руках Богов!».