– Я лишь вселяю в людей то, во что они верят и сообщаю вам то, в чем вы нуждаетесь больше всего. Чего ожидаете от будущего. Это спор с самим собой. Не потакать питающим ум сомнениям. Они окружили нескончаемым потоком, замкнули круг. Вы считаете, что ваша идея обречена, как и мир. И, тут же сомневаетесь: правильно ли: сложить знамена? Перекрасить в бардовый цвет? Белый? Опасаетесь беды, вмешиваясь в события выше вашего понимания… Я не даю бесплодных надежд. Научитесь понимать. Ваш дар позволяет видеть незримое. Каждому ли нужна помощь? Вспомните легенду первых людей, основавших империю. Вынувших, выдернувших с корнем человечество из гиблых земель. Что они получили взамен? Что? Мы увидели следующее: кто хотел жить лучше, кто не сидел в своей каморке опаляя слезами никчемную жизнь. Кто вспахивал подзолистую почву, не сдавался. Они – бунтари против неизбежности. Встали живым щитом, закрывая собой мир от злобы тех, кто изначально не хотел ничего менять. И за кем осталось поле? За теми, кто привык жить ни с чем и ни с кем. Видеть чужое счастье стало им не в моготу. Оно обнажало ущербность их существования. Поэтому, они разрушили и сравняли с землей Севергард. Гнали беженцев, трудящихся от молода до стара, к границам, где, загнав в самые убогие закоулки земель, поговаривали: «вы всю жизнь трудились, потрудитесь еще пару лет, ничего с вами не сделается». В итоге – гражданская война, а, потом – катастрофа. Она – блаженное лекарство от недуга цивилизации. Вас еще не раз будет одолевать желание сдаться, но подумайте! Подумайте о тех, кто жаждет просветления. Проблеска света в беспробудном мире. И… не бойтесь своего пути. Куда бы не завело провидение, знайте – пред оком Бога меркнут каждодневные невзгоды.
Неизвестный невольно моргнул. Оратор исчез. Словно испарился. Никаких изменений в материи, никакой телепортации, невидимости, перевоплощений. Он пропал так, словно его и не бывало. Будто Неизвестный угодил в театральную инсценировку разума, играющего с самим собой. «Прекрати шутить со мной!» – выкрикнул он в воздух, но метка уже остыла. Коли так продолжится – он достигнет апофеоза сумасбродства…
Потратив пол дня на путешествие до доков, он таки отыскал одного знахаря, торгующего травами, и, изложив симптомы, прикупил несколько от яда и бреда. После чего отправился обратно. Но, выяснилось, что путь в кратер был перегорожен на время поисков зачинщиков, подорвавших здание. Неизвестный просидел сутки в ожидании, пока откроют проходы и запустят подвесные клетки с тросами.
Когда он вернулся – жар у Амалии усилился. Она бредила! Приготовив концентрированную настойку, он поил ее с ложечки, утоляя истрескавшиеся губы влагой.
– Ты меня узнаешь?
Девушка уставилась в потолок, проскальзывая глазами по иссеченным в камне трещинкам.
– Я скоро… – обнадежил ее Неизвестный, сжимая ледяную ладонь Амалии, или же то успокаивал себя. Он откинул одеяло – грудь покрыта потом. Амалия никак не отреагировала на обнажение. «Да, тут не до застенчивости», – подумал он грустно. Как бы хотел он увидеть ее прежней! – Неизвестный схватился за волосы. Трепетающее, сбивчивое дыхание, еле опускающаяся и вздымающаяся грудь. «Рано хоронить!», – приказал он себе, и встал на ноги, после чего поспешил ко дну кольцевого города.
Глубинные ворота, ведущие туда, как обычно, не обслуживались и не охранялись, а были намертво заколочены, а к ним прибиты таблички, предупреждающие всех мимохожих об ответственности за укрывательство преступников. Неизвестный перебрался внутрь с помощью магнитного диска, и занялся поисками лекаря. Торговцев не видать, улицы пусты, фонари освежали улицы неустойчивым мерцанием и потрескиванием, где-то сыпались снопы искр, окна у домов заколочены, а двери представляли собой некое подобие гермозатворов. Сверху объявили о часе прогрева, и Неизвестный засуетился в поисках маски. «Забыл дома». Он оглядел однолицые фасады домишек. «Где ж ты обитаешь?»
За толстым слоем стекл еле просвечивались огоньки то ли свечей, то ли переносных фонарей. Тем временем, запах гари донесся уже и до его ноздрей, вызывая пощипывание при вдохе. Его спасало то, что нагретый воздух вздымался вверх, почти не оседая на нижнее Кольцо, а сама процедура запускалась где-то повыше, чтобы не растопить лед, зачем-то держащийся в сохранности во впадине, по центру, за толстым забором. Небо над ним заволокло скоплениями густой мглы. Насыщенный пылью, воздух теплел. «Душно», Неизвестный расстегнул воротник, но тут же закашлялся от холодных струй, исходящих с переулков.
Он стучался в каждую дверь, но ему никто не отпирал. Он слышал шаркающие звуки, сиплое дыхание и застывшую немоту, разделявшую его слова и просьбы с теми, кто внутри. «И правда, похожи на имперцев», – подумал он, вспоминая слова Амалии. Что ими руководило? Апатия или безразличие?
Меж тем, дышать становилось труднее, легкие все реже схватывали чистый виток воздуха, и все чаще к ним вкрадывались влажные частички то ли порошка, то ли сажи. «И куда теперь?»