Вспыхивающие стволы пламени, вздымающиеся от нефтяных вышек… «Внешний периметр!» Но Неизвестный так ослабел, что опустился на фанеру и мог лишь слушать чужой говор.
– Давно не заправлялись?
– Сам глянь, горючее на нуле, коли закончится в дорожке, то задним ходом эта колымага разнесет…
– Проезжайте! Лендри, отвори ворота!
Часом позднее их задержали. Как стало известно, повозку угнали накануне. Неизвестного повязали и намеревались уволочь на допрос. Декарт его выручил. Естественно, если убийство патрульных считать вызволением из преступления, коего он не совершал.
– Они покрывают Александра, – прокомментировал Декарт свои действия.
– Они исполняли приказы!
– Это одно и то же. Вдобавок, мы получили ценные сведения об его местопребывании, – сказал довольный напарник, наматывая на кулаки бинты. Он попробовал забросить Неизвестного на плечо, но тот со злобой поднялся сам, ковыляя с «тростью» позади Декарта. На ступенях, в доме, пришлось тяжко, но Неизвестный стоически терпел, не выявляя и тени бессилия, разливавшегося по его телу.
Вот и знакомая дверь. Он толкнул ее коленом, упираясь в дверную коробку, и прислонился лбом к холодному бетону.
– Давай девочка, держись! – раздалось из комнаты.
Неизвестный в ярости отбросил палку, и, вломившись, оттянул от Амалии Декарта. Но потерял равновесие и повалился на стол, сломав его своим весом.
– Отойди и доверь дело профессионалам, коли сам не на ногах – оттолкнул его Декарт, закатывая рукава, – после займемся и тобой.
– Срочно… вещество… кх… – Неизвестный кряхтел, рука непроизвольно расслабилась. Ампула с лекарством стукнулась о пол, а он провалился во тьму.
Над головой парила точка, назойливо маячившая пред глазами, затем она выросла до птицы, и Йом силился ее поймать – не ухватить. Не дотягивались руки. Распустившиеся лепестки роз благоухали, манящие апельсиновым ароматом. Аппетитный запах сочного винограда и фиников затуманивал рассудок подобно крепкому одеколону, и в то же время, будоражил воображение. Под ухом катится ломтик яблока. Он подвернул голову, чтобы взять его и съесть… Обрывистый крик.
Опухшие пальцы онемели, Йом приподнял голову – следы от молотка.
– Не шевелись, скотина! Тебя штопали двое суток, а ты ща все попортишь!
Он простонал. «Птица…». Оказалось, то – муха запуталась в паутине. Насекомое медленно увязало в клейкой ловушке. К жертве неторопливо приближался паук. Взгляд расплывался, но он продолжал следить за сценой, не имея сил отвернуться. Вот паук настигает муху и вонзает в тушку клыки, впрыскивая яд. На мгновение Йому показалось, что его вновь уносит в даль сновидения. Границы предметов размываются, превращаясь в однотонное сияние. Путы ослабшего тела растворяются, и Йом возвращается в сказачную страну. Он снова – неустанный странник, бродящий по бескрайним просторам. Держит путь – куда пожелает, не связан чуждой волей, всецело – творец судьбы. Перед ним тропический лес. Вооруженный лесорубом, он принимается скашивать поросль, продираясь сквозь дебри. А, когда ему надоедает игра в упорство, разворачивается, направляясь в обход. Никто не заставляет продолжать напрасную трату времени. Он решает покорять горные вершины. По извилистым тропам продвигается на Север, к подножью одной из сопок. Видит горный ручей, ниспадающий в маленькое озерцо. Недолго думая, он раздевается догола и ныряет в льдистую воду, всплывая на поверхность под водопадом. Часом спустя он ловит в капкан живность и отваривает кролика на суп. Растягивает палатку. Подвешивает сушиться белье, укладывается поудобнее и… засыпает.
Йом просыпался свободным, а затем, протирая глаза, обнаруживал сокрушительную истину неволи. «Я валяюсь где-то в погребе… рядом с подвешенным мясом» – подумалось ему, когда получилось кое-как осмотреться.
– Вас некуда было складировать, – проговорил мясник, отрываясь от разделки туши, – ты жутко насобачил господину,
– С каких пор лавочники занимаются врачевательством? – спросил Йом, ощущая ломоту в затекшей шее. Валик, по всей видимости, выполнен из металла.
– Не морщи лоб, швы разойдутся. Докончу с мясом, и промоем твои царапки.
Вздохнув, Йом расползся по доскам, прищуриваясь от обилия ламп. Глянул искоса: над соседствующей «койкой» высился Крондирский герб.
– Чего пялишься?
Йом опустил взгляд ниже, и испытующе уперся глазами в глаза говорившего. Дворянин отвел взгляд,
– Будем знакомы, – протянул Йом ему руку, но тот в ужасе отшатнулся
– Гребаные оборвыши! – он замахнулся кулаком, но, из-за смещения веса, доски поехали, и дворянин долбанулся со скамьи, разбивая в кровь нос, – меченый выродок!
– Из калеки метка делает человека, – высказался мясник, постукивая палкой по отбивной.
Дворянин придирчиво осмотрел одежду, подмечая прикованную к ноге цепь. Он вспомнил, как его оглушили, после чего, забросили в повозку точно мешок.
– Приказываю выпустить меня!
– Ради личной безопасности откажу, – не отрываясь от уминания за щеки хлеба чавкающе ответил мясник,
– Я – член городского совета. Отложи жратву, животное, и преклони колена!