Ковер, завешивающий дверной проем, приподнялся, в помещение вошел смуглокожий мужчина с тряпичной маской на лице. «Он шумел?». Получив утвердительный жест, он подошел и ударил нарушителя вначале по щеке, а, когда тот закрыл лицо, с размаху врезал в пах, после чего выбросил шутку на непонятном языке, взял со стола порцию риса, и скрылся. Дворянин скорчился от боли.
– Вам стоит благодарить судьбу. У Мухалима скверный характер. Поэтому, чтобы получать разрядку, ему позволено удовлетворять нужды за счет пленников. Сам господин Хэль одобрил его меры.
По изменившемуся лицу, до дворянина, похоже, стало доходить, что ситуация его плачевна, и то – не просто уличные бандиты.
– Гражданин!
– Я же работяга, откуда у нас гражданство? – безразлично ответил мясник.
– Дай ему договорить, – встрял Йом, и дворянин благодарно кивнул ему.
– Моя должность допускает… – его одолела болезненная бледность, он боялся оговорок или грозящих ему невыгод, от чего каждая реплика, выскальзывающая из рта «пахла» пряной слащавостью, – определенные преимущества, вы можете рассчитывать на мою благосклонность в зале заседаний…
– Тьфу! – сплюнул мясник, – как же вас угораздило… – и затих, прислушиваясь. За небольшим оконцем промелькнула повозка. Остановив напротив входа, патрульные помогли с разгрузкой. Когда очередь дошла до пленных, из одиночной клетки выволокли заключенного и впихнули в помещение, где находился Йом. Заросшее существо, в драном халате, с безумным взглядом, метавшимся по углам. «И меткой» – додумал Йом про себя, ощущая нависшее напряжение. Габариты кандалов явно не соответствовали худющим кистям, костлявому торсу и тощей физиономии пленника. Однако, мясник с опаской отстранился, подталкивая его тыльной стороной копья к стене. Пара вбежавших наемников прибивали цепи, задирая руки вверх. Пока происходила эта процедура, сопровождаемая заселением новых «заключенных», «безумец» исподлобья поглядывал на «сборище». Когда патруль покинул скотобойню, мясник убрал маску покорности, и вообразил себя царем
– И как тебе удалось подраться в роли раба! – Рассмеялся мясник над Йомом, – ты сумасшедший дурачок!
– Разве тебе положено говорить с нами?
– Ох, не напоминай мне о моем подчиненном положении – он положил ладонь на тесак, я умею… заставлять извиваться. Этот порывистый танец… Рвущиеся зигзагом конечности – мясник едва не оргазмировал, поминая что-то из прошлого, – раньше я потрошил людишек, а теперь вынужден обхаживать домашний скот да мусор. Когда придет время уборки – я постараюсь выполнить превосходную работу. Ни один след не останется от дерзкой тушки.
Йом, имей малейшую возможность, переломал бы руки этому неотесанному мужлану, но дворянин не примянул воспользоваться моментом,
– Вам не обязательно исполнять приказы…
– Правда… – он глянул как-то жадно на дворянина, – есть способ изменить ваше положение, господин: перепишите на меня поместье и признайтесь в краже. Тогда я отпущу вас, – он вышел, и сразу вернулся, – бумаги. У вас девять минут…
– Это насилие над совестью! Возмутился дворянин, – я не вор!
– Вы цените жизнь? – спросил риторически мясник, разжигая на отчищенном столе газовый фонарь, и приподнес к скамье с дворянином бумаги. Тогда Йом впервые и увидел, откуда выводится печать крови. Мышцы дворянина напряглись, кожа побелела, выпучились вены. Он прерывисто задышал, а на ладони… вырисовывалось очертание герба. Он не глядя проставил печати, и, в усталости, опрокинулся на спину, пока с него снимали цепи. «Мясник еще и глупец» – подумал Йом, «вернуть поместье, переданное по ошибке не составит труда. Суд лишь попортит ему репутацию, от того то он так и печется…»
– И что же я украл? – поинтересовался дворянин, стоя на пороге.
– Любимую игрушку Медварда…