В переулке мелькнула тень. «Фернир?» Напрашивались мысли… Неизвестный пытался припомнить происходящее. «Какой дурдом, сидеть бы мне в доме на дереве и горя не знать с друзья…» И, вдруг, до него дошло в чем была разница между нынешним Ферниром и тем, кто привидился ему в дождь… Обстановка…
Неизвестного обдало ледяным холодом. «Быть не может…» Просветитель показывал ему будущее?! «Или… у меня поехала крыша». Он свалился с подоконника, пробуя вскочить на ноги, и, засобирался, ощущая давящее беспокойство. Но еще больше смущали лица, встретившие его, едва он переступил порог. Полные отчаяния, горечи и боли, они лелеяли надежду, персонифицированную и воплощенную в нем, Неизвестном. Их нежданном спасителе. Как ему хотелось крикнуть: «Это Декарт вас настроил!», но усталость и непонятное чувство вины грызло потрепанную душу. Случайно узнанный, непонятно как, он уже им обязан. Одним лишь именем своим, пока не откажется от него, будет в вечном долгу у обделенных, и так же вечно повинен в их горе. По крайней мере на острове Скал.
– Выручаешь, – донеслось из-под лестницы. «Какого?!» – Неизвестный протолкнулся сквозь очередь к перилам
– Декарт! Я же ясно объяснил…
– Мне некуда идти, отдашь на растерзание этим мерзавцам? – сделал он удивленное лицо, – а я думал – ты герой.
Неизвестный остро почувствовал прикованные к затылку взгляды. Под ребрами клокотала ярость, смешанная с болью. Сдержался.
Как всегда.
– Проследите за ним, – скомандовал Неизвестный, но испуганные взгляды дали ему опомниться. Напомнили, где он и кто напротив. А в груди раздражение: «на вас не положишься…»
– Этот остров мне задолжал, понимаете? – развязывал комедию Декарт.
– Тебе то?
– Я чуму предотвратил.
– Изрезал зараженных?
– Как догадался? – искренне удивился Декарт, и словил от женщины пощечину.
– Пары гильотин достаточно, чтобы превратить Севергард в империю добра – пробубнил Декарт, – а не ваша умилительная болтовня.
Неизвестный оттолкнул его, спеша за тенью Фернира.
– Нервы ни к черту, да? – окликнул Декарт, догоняя, – сполосни, – он протягивал помутневшую флягу, – Ай! Пошел ты!
Мимо пронеслась санитарка, подхватывающая брошенного младенца. Вестибюль наполнился визгом.
Неизвестный приоткрыл дверь. Дунуло пеплом. Пригнул голову: «Такими темпами…»
– Передумал? – усмехнулся за спиной Декарт.
«Клянусь богами, если он не заткнется…», но тот словно уловил настроение и отступил. Как оказалось – за повязкой. Неизвестный покачнулся.
– Не успел очухаться, и снова в койку? – говорили в уши отдаляющиеся голоса. Преодолевая себя, он с силой распахнул дверь, которую мгновенно запечатал порыв ветра. «Проклятье! Откуда здесь песок?!», Неизвестный приподнял рукав и бросился назад. «Обещай…» – раздался женский голос.
Жгучая боль с тошнотой прошли. Он очутился в какой-то кунсткамере, напичканой незнакомыми украшениями на стойках. Сервированные столы, готовые к приему гостей, белые скатерти… Неизвестный оглянулся назад – пустой зал. Еще минуту назад здесь стоял несмолкаемый людской вой.
Неизвестный глубоко вдохнул. До его ног с лестницы тянулась струйка крови. «Метка бережет мой разум?» – говоря откровенно, он ощущал лишь безразличие к своей судьбе. Что там сделается с телом, победят или проиграют Парящие Кинжалы, предали ли его друзья или он ошибся, да и куда денется Амалия? – он словно потерял чувства. «Обещай…» – повторился ласковый шепот из угла. Неизвестный приблизился. Здание точно разрезали ножом, он стоял… на краю пропасти. – Аль… Альфредо? Он коснулся плеча галограммы, и фигура учителя дрогнула как вода, раскрываясь внутрь. «Воспитать его…»
– Безымянный остров… – Неизвестный помнил этот завод, помнил распростертый город у ног… Похоже…
– Подожди! – Неизвестный бросился его спасать, но подул ветер и развеял фигуру в песок. Он ударился о земь, разбивая в кровь плечо.
Пустыня. Миражи кругом, а вдалеке… какой-то чудный город. Торговая Империя?
– Обещай…