Неизвестный, тем временем, возвратился из плена болезни, и, прикрываясь простыней, высунулся в мастерскую.
– У нас гости? – спросил он Декарта.
– Да так, посторонние заглянули. – переглянулся он с Амалией. И та спешно поменяла Неизвестному постель.
Слегка светало, и городскому правлению пришло на ум активировать «просушку». Они сидели, попивая настойку.
Девушка отпрянула от настойчивых действий Декарта. Поглядела в окно – «я и привыкла к жизни в трущобах».
– Ты что – не в настроении? Он хорошо улавливал чужие эмоции.
– Все в прошлом, – ответила она туманно, и Декарт закончил расспросы, поглаживая ее волосы.
– Давно вы вместе? – спросил он, мотнув головой в сторону обложенного компрессами Неизвестного.
– С Безымянного. Мама привела меня к нему, когда нас преследовали ищейки с Рифстенола. Он… Мне, как родной отец.
– Похоже, он хорошо с тобой обходился, раз ты доверилась… – неловкая пауза, – он не вкурсе, кто ты? Ну и взвалила же твоя мать беду на плечи странника! Извини.
– Она… знаю, звучит, странно… провела гадание на Книге.
– Книге?
– Понятия не имею, у Неизвестного в сумке похожая.
Амалия рассказала Декарту, как боялась, что Неизвестный, с его прирожденной ненавистью к Императору, вдруг прознает о ее родственных связях.
– Больная тема, – заметил Декарт, – ему бы донести о праве на ошибку…
– Ты двусмысленно выражаешься.
– Я на твоей стороне, и не враг вам.
Декарт помог с готовкой,
– А когда вы встретились? – поинтересовалась Амалия.
– При сомнительных обстоятельствах. Он откапывал тебе лекарства в месте, где обычно хоронят, а не лечат. Я перебрался на Скалы, когда ледокол с моими друзьями потерпел крушение. Один выжил, и побирался на побережье, пока не получил пропуск в Темплстер. Сейчас мосты затопило, а то и размыло, дороги перекрыты. Правители даже хотели прокладывать железную дорогу, но после обильных дождей и штормов, остановились на повозках с телегами. Немало бед испытали земли Севергарда.
Окопы протянулись от северного моря до границы…
– Сколько тебе лет?
– Достаточно – рассмеялся Декарт, – разве возраст – преграда? Меня частенько обвиняют в заносчивости, но… смысл в том, что я разделяю людей на тех, кто мне дорог, кто просто – по пути, а кто – враг. Так что – не думай прогонять, если увидишь меня в гневе – я не всегда был таким. И не всегда – являюсь.
Амалия украдкой глянула на него. Когда она очнулась, то первое что увидела – необычайные фиолетовые глаза. А затем – покрытую шрамами полуобнаженную грудь. Он вспотел. Душно в помещении, она обратила внимание на его красивое загорелое тело, скрываемое плотным сукном и дождевиком, ныне висевшими на спинке стула. Затем он рассказывал ей, как заполучил «следы прошлого». На удивление красивая и грамотная речь завораживала, хотя и отталкивали некоторые его привычки, как то – курение наркотических палочек или пристрастие к азартным играм.
– Тебе не больно вспоминать? – одернула руку Амалия, желающую коснуться его кожи.
– Ни сколечки, без них – я не был бы цельным. Те события позволили мне… – он положил ладонь на ее руку, – встретить тебя. Изменись единожды в моей жизни момент, и дороги судьбы развели бы нас по разные стороны баррикад…
– Баррикад?
– Ох, это просто высказывание такое… со старых времён… Периода переворотов. Войны Запада и Востока. Печальная картина былого.
Неизвестный разгуливал по квартирке, и они прекратили разговоры, занявшись, каждый – своими делами. Похоже, он мало замечал окружающие события, и вовсю был поглощен чтением Книги, так и метался из угла в угол, едва слыша просьбы Амалии и соседей. Потому, час спустя, Декарт вновь приблизился к Амалии. Они мило болтали, однако, его игры показались ей слишком откровенными. Амалия попыталась остановить его руку, и испуганно вскрикнула, когда та не поддалась. Совсем легонько, а Неизвестный уже тут как тут.
Он ухватил Декарта за шиворот и швырнул на пол. Тот поднял пальцы, показывая, что сдается и не окажет сопротивления. После чего, под бдительным контролем, ему было позволено взять часть своей одежды, и Неизвестный вытолкал его на улицу.
Амалия заплакала. Ей показалось, она переоценила напор Декарта. «Он просто выражал нежность, а Неизвестный… был собой»
– Тише ты! – оскаблился Декарт, получая тычку в позвонок. Опекаешь дочурку от молодости, – проговорил Декарт. Ему явно было неловко и он подбирал слова, – мой совет, не мешай ей ошибаться…
Он еще не попадался, как пятнадцатилетний мальчишка. Замешательство выводило из себя.
– То есть, позволить связаться с шарлатаном вроде тебя?! Ее чуть не изнасиловали на Цепях!
– Извини… он выглядел рассеянным, – я не подумал.
– Такие как ты – никогда не думают.
– Ну… ты же не скажешь ей, разобьешь девочке сердце…
Неизвестный потянулся к мечу.
– Эй тише тише, – Декарт выставил между ними нож, – сейчас ты отойдёшь и я уйду. С миром, понял? И да… – он развернулся у порога – используй рот не только для болтовни… я обещал зайти вечером, после демонстрации. Убийство мирных жителей на митинге… она меня утешит и обогреет. Тебя когда-то утешали женщины?