– Кровное родство еще не уподобляет тебя ему – успокаивающе проговорил Орен, – я навел справки… – он вытащил из заплечного мешка папку. У Амалии расширились глаза «фотографии моей мамы!», но Орен, казалось, нарочно пролистал дальше, – Скалам грозит гибель. К тому же узы, связывающие вас, не менее влиятельны, чем фигура Неизвестного, – он замедлил речь, добродушно улыбнувшись, – вы не безвольная мышка, и можете выбирать по предпочтениям. Любящая мать долго билась за свободу дочери, а в итоге…
– Почему… Почему я ничего не знала?
До Орена дошли порывистые вздохи. Он выждал мгновение, давая ей собраться с мыслями
– Корабль опаздывает. Ваше слово?
«Он ждет ответа!» – нервничала она. Чувства мотались вразнобой. «Барданор – мой отец?! Человек, уничтоживший из прихоти страну? По чьей вине… Он видит мои слезы, мама…» – ей хотелось вырвать из рук Орена фотографии, чтобы хоть на миг окунуться в ее добрый смех.
Искушение было велико, и агент это чувствовал, но Амалия отерла щеки.
– Нет.
– Что ж, – Орен захлопнул папку, – не смею задерживать, – он накинул шляпу.
Ей будто раздавили сердце.
– Если я хоть что-то значу для него… – взмолилась она, – помогите защитить детей.
– Знаете, я не спец в делах взаимопомощи.
Он сослался на Лайма из Горна, «который поможет или откажет, в любом случае, миледи, вас не оставят без ответа», – и поспешил прочь. На вопрос «Где его искать?» он посоветовал не доводить себя до отчаяния и требовать невозможного.
Амалия зарыдала, прикрыв голову коленями. И ради кого она рискнула своим будущим и судьбой детей? Неизвестного, пропадающего невесть где? Отец – жесткий человек, но он ее плоть и кровь, а здесь – на островах, она в тупике без цели и душевной близости, то скрываясь в погребе, то ночуя на захламленных чердаках. «Соберись. Александр это так не оставит». Амалия переоделась и набросила заплечный мешок. Глянула на полуразряженный револьвер. Повертела рукоятку – пригодится. Снаружи громыхало – солдаты вскрывали двери, а те, что покрепче – подрывали. Она показывала детям где прятяться, если в святилище вломятся посторонние, но ее терзало смутное предчувствие, которое усиливалось с каждым взрывом. «Он все Кольцо разнесет», – услышала Амалия, спускаясь по ступеням.
Бездомные служили ей отдушиной. Сквозь заботу она выражала то, в чем нуждалась сама. На Безымянном… каждое утро ее мать гнали на работу. Она была рядом, и все же… не владела собой. Время ей не принадлежало. Им пользовались другие. Те безликие наблюдатели с металлических дисков, рассекающих небо. Они видели в их существовании нелепость, и относились к труду «посторонних» соответствующе. Уже само звучание «чужие», «посторонние» резало слух, а в животе урчало от волнения, ведь вслед за этим поименованием разгневанные «господа» спускались с небес на землю и крушили все подряд до тех пор, пока население не подчинится и на острове не возобладает «законнный порядок».
На Скалах все иначе. Уличные патрули нагоняли на Кольца хаос, однако они были осязаемы, в пределах досягаемости, и не казались чем-то неприкасаемым. «По крайней мере с ними пробовали бороться».
Второпях, она столкнулась на лестнице с Защитником. Он помог собрать рассыпавшиеся вещи. Его взгляд упал на нагрудный амулет.
– Ты не местная? – спросил Защитник, а, затем, ненавязчиво всмотрелся в лицо, – и почти не изменилась…
Амалии почудилось что-то неладное, но вот, Протектор вздохнул,
– Наверное, ты меня не знаешь… или не помнишь. Прости, я – Лайм. Орен рассказал мне, где тебя найти. Я боялся опоздать… и, кажется, не напрасно, – он мягко улыбнулся, точно они давно знакомы, – глядя на твою мать, я бы не подумал, что вырастет миниатюрная копия.
– Ты знал ее?
Лайм печально улыбнулся,
– Мы были помовлены… двадцать лет прошло. Время творит страшные вещи… Не веришь мне, и не стоит. Твоя мать бы не поверила. Я угодил во временную петлю, когда использовал часы одного из Защитников, – Лайм замер, вслушиваясь, но отряхнулся – столько всего поменялось в мире… Эти дома, Поднебесья – чувствую себя чужим. Никто не объясняет здешние порядки. Меня дважды арестовывали на неделе за какие-то нарушения. Спасает форма да навыки, ну а ты? – в его голосе засквозила неуверенность, – полагаю, не стоит спрашивать о ней?
– Меня ждут дети.
– Как исхудала… – Лайм обнял ее, – надо извлечь пользу из нашей встречи, – он отстранился, – веди.