Чуть дальше завивался боковой свет, ниспадающий из прорезей в стенах. В воздухе витали частицы пыли. Они дошли до развилки. Из стены выпирала кирпичная жаровня. Тлел уголь, пульсируя алым сиянием. Лайм наклонился, передав девушке кристалл и прикоснулся к поплывшим разводам. «Их настигли внезапно». «Ты видишь в темноте?». «Разве ж это чудо?» – ухмыльнулся защитник и направился в левый ход. «Держись ближе. Тьма, в отличие от света, не искажает вещи, – он обернулся и потушил огонь, – считай это посланием одного из братьев». «У вас в ордене принято отвечать неясно?». «Почему же? А, ты о защитнике! Его приняли в орден, хотя он имел врожденный порок – темную сущность. Когда ему стукнуло пять, он мог попросить теней, чтобы те играли и веселили его. В шесть он умел рисовать ими и контролировать формообразование. А в семь, испугавшись уличной драки, он погасил фонари во всем районе. Знаешь, когда его взяли в орден, он часто развлекал нас днем, навлекал тени, когда было слишком жарко, отправлял их разгонять облака при холоде. Нам казались безобидными его способности несмотря на предупреждения, пока мы не увидели к чему приводят его отчаяние, страх или гнев. В прошлом его семью постигла печальная участь. Приемные родители отказались от ребенка, когда не смогли воспитать из него грибника, как того пожелал отчим. Погруженный в себя мальчишка совсем не интересовался внешним миром… Видела бы ты причудливые рисунки… Пока он был младенцем, его мать была вынуждена работать и ночевать на заводе, отца же загнали в карцер. Вместо сиделки оставалась дальняя бабка. Она только кормила его, после чего укладывала в кроватку и уходила по делам. В возрасте, когда у ребенка формируется мировоззрение и любознательность, он видел только белый, полуоблезлый потолок, по которому протягивалась паутинка из трещин. После, приемные отец и мать часто ссорились. Отчим считал его маленьким демоном, в которого вселилось злое божество. Когда он пытался отхлестать его ремнем за то, что он забыл закрыть загон и сбежавшая свинья угодила под поезд, фонарь в его руке воспламенился и отчим получил сильнейшие ожоги. Тогда они воззвали к Рассветной Скрижали. Рассказали, что его развратил князь тьмы и обвинили во всех бедах, включая череду неурожаев и последней засухи. Поэтому, шестилетнего мальчишку направили отчищать душу в темницу, а, затем, когда он продолжал буйствовать и стонать, провели обряд (или ритуал?) Усмирения и перевели на пожизненную изоляцию в Дом Милосердия.
– Неизвестный говорил мне об этих заведениях…
– Его трижды запирали, перевозя с острова на остров, и приучали дисциплине, пока, однажды, на морской конвой не напали пираты. Не знаю, как, но он сбежал… С ним легко было общаться. Окружающий мир являлся отражением его внутреннего самочувствия. Источники света подле него мерцали, когда портилось настроение, и я всегда мог понять, когда и как себя вести. Вообще, орден отказывался принять чересчур взрослого ребенка. Полагали, что он неисправим, и слишком поздно браться за обучение, но Лорд-протектор вступился за него на вечерне. Так он стал одним из нас. Я не сразу заметил как среди братьев все чаще возникали разногласия. Даже в стенах Святилища, он приживался с трудом. Я видел, как он всячески старался, но способности внушали опасения, а тревога – та еще зараза. Передается быстрее чумы. Как-то раз он сорвался. Поэтому за ним закрепили надсмоторщиков, которые были обязаны всюду его сопровождать и спать в одной комнате. Он пытался избегать их, искал личного пространства, и создавал немало трудностей. За предписанный долг товарищи его возненавидели. Вместо того, чтобы развиваться или общаться с братьями, вместо отдыха и развлечений, совсем юные послушники были превращены во внутреннюю полицию. Над ними посмеивались. Из-за обязанностей им недоставало времени, и в занятиях они скоро попали в среду отстающих, а его свобода сужалась, пока, наконец, после очередной драки, закончившейся смертью, не поднялся вопрос о заточении в подземелье. Он сделал это ненамеренно. Защащаясь, он призвал теней, и, когда взорвались лампы, вспыхнул пожар… Часть защитников боялась отпускать его. Считали, что изгнание обозлит паренька, и он принесет немало бед невинным людям. Будто альтернатива с необитаемым островом или подземкой кому-то приносит радость. К сожалению, он был слишком чувствителен к волнениям, ощущал наши импульсы, и, в одну из ночей пропал. Кто-то говорил, что он ушел по поручению Лорда-протектора. Предлагали отправить поисковый отряд и привести его на суд. Я вступился, и ему было позволено уйти. Одна Бездна знает, где он сейчас.
– А лорд-защитник?
– Кажется, он понимал к чему все ведет, но бездействовал.
– Ты… знаешь что-то о его родителях? – внезапно спросила Амалия, – они были похожи на него?
– Не поверишь, но, однажды, он сказал, что родился из Тени, и его настоящие родители – на самом деле не родители.
– Что это значит?
– На протяжении жизни он имел какое-то странное переживание в отношении младенчества. Это все, что мне известно.