– А до этого тебя кто пил? – резонно интересуется Матвей. – Проблему династии Романовых скрыть невозможно. На ежегодном параде в честь Дня России, на параде в честь победы над Германией во Второй мировой войне, на параде в День государственного флага, на параде в честь российской армии и флота… – занудно перечисляет он. – Даты назвать?
– Не надо… Так что там происходит на парадах?
– Великий Грифон Российской империи реет над марширующими войсками.
– И чего, он должен реять вместе с грифонятами?
– С наследником, если таковой имеется.
Прекрасная традиция, на самом деле. Вероятно, очень зрелищная.
Остаётся надеяться, что младший императрёнок всё-таки обернётся.
– О! – осеняет меня вопросом. – А принцесса? В смысле великая княжна? Она тоже грифон?
– И тоже без способности оборота. Но с женщинами в роду Романовых это как раз случается. Никита, ты бы, что ли, учебник истории почитал…
– Почитаю, – обещаю я. – Ладно, про царевичей я понял. А остальные члены семьи? Дяди, тёти, кузены – их же полно.
– Кто-то оборачивается, кто-то нет. Но проблема в том, что не может наследник.
– Слушай, а вот ты как считаешь? Может, эти ублюдки из «Братства свободных», ну то есть их идеологи, в чём-то правы?
– Для меня это неважно, – отрубает Матвей. – Я присягу давал. Ныне действующему императору Александру Третьему Романову. Ещё вопросы?
– Угу. А что бы ты делал, если бы я или мой отец присоединились к «Братству»?
Белый седан резко тормозит.
Даже не съехав на обочину, Матвей бросает руль и разворачивается ко мне всем телом.
– Шутишь?
– Шучу, – примирительно говорю я. – Мне просто интересно, Матвей. На самом деле я и о кровном договоре мага-защитника знаю очень мало. Но ведь чисто теоретически ты и в таком случае должен меня защищать?
Некоторое время он молчит. Видимо, подбирает слова.
– Должен. Но не стал бы, – говорит наконец. – Уж прости. Умер бы, да.
Он касается своего плеча – места, где выжжена руна с гербом Каменских.
– Понимаешь… Я здесь родился. Это – моя страна. Моя жизнь, моя честь. И не из-за присяги. Я приносил присягу от души, а не потому что был обязан. Надеюсь, и ты принесёшь её так же.
Мы едем дальше молча. Крайт перелезает ко мне на колени, зевает и сворачивается клубком.
Машинально его поглаживая, я прикрываю глаза, но не сплю.
Как курсант Императорского магического высшего военного училища, в конце сентября я буду обязан принести присягу Отечеству и Государю.
Присягу этому миру, собственно. Чужому миру.
Или уже моему?
Но в любом случае – если я принесу присягу, моя жизнь будет принадлежать Российской империи. А честь обяжет служить ей. Этой стране – и роду, который ей повелевает.
Когда мы доезжаем до КПП лагеря, протягиваю Матвею смартфон. Всё равно заберут, так что Матвей справится быстрее, чем Ильин.
– Отдай доверенным людям, чтобы сняли «шпионов». И поставили защиту от геолокации. Полную, – акцентирую, глядя на мага-защитника. – Без дырок по типу «А как же я? Я же должен тебя видеть!».
Матвей морщится, но кивает, беря мой смартфон.
Достаю из багажника рюкзак и гляжу, как он садится в свой «седан» и отъезжает.
– Господин майор, князь Никита Каменский прибыл! – отдаю честь, увидев Зверевича у будки.
– Это снова вы, ваше сиятельство? – вздыхает он. – А ведь как спокойно-то было… Я даже начал привыкать.
– Бросьте. Спокойствие – это не ваше, – хмыкаю.
– И не ваше? – Он с интересом смотрит на мой рюкзак. – Такое впечатление, господин князь, что все вещи, которые вы тоннами привозите в мой лагерь, разбегаются по нему как тараканы и бесследно пропадают.
Э-э-э… Да ничего я такого и не привозил. Хотя, учитывая сидящего в рюкзаке Шанка, про «разбегаются» – это он в точку. Но зато химеринга нет. Кошак выпрыгнул из машины чуть ли не на ходу и тут же свалил в лес – питаться.
В казарму я возвращаюсь тихо, отметив, что на этот раз в каптёрке света нет. Надеюсь, майор всё же нашёл возможность выдворить из лагеря горчаковских и бакановских шпионов.
– Каменский, ты, что ли? – раздаётся шёпот Львова. – А почему вернулся? Мы тебя и не ждали.
– Не только вы, – хмыкаю, вспомнив Зверевича. – Но уж как получилось.
– Есть чё пожрать? – поднимается лохматая голова Токсина.
– Пирожки подойдут? – Достаю из рюкзака свёрток и кладу на тумбочку. – Налетай, кому хочется. Оленев, Данилов, Юсупов – вы тоже присоединяйтесь. Пожрать – дело святое.
Парни быстро опустошают свёрток.
– Опять графиня Хатурова дала, что ли? Дома был? – интересуется Токсин.
Ага, графиня. В трениках и со щетиной. Стырил на твоей кухне у Шаха. Под укоризненным взглядом твоего домового. И даже не уверен, что это вообще съедобно.
– Всё, парни, я спать. – Хлопаюсь спиной на кровать.
Вот чёрт! После сна урывками, то привалившись к боку Крайта, то просто на каменном полу тоннеля, даже простая сетчатая койка – верх наслаждения.
– Было что-нибудь интересное? – всё же шёпотом спрашиваю у Львова.
– Тухло. Разве что господин майор соревнования устроил.
– Даже не буду спрашивать, кто победил.
