А сделал я это ещё в башне Императорского училища. Потому что не мог допустить, чтобы мать Никиты пострадала из-за Колдуна. При первой нашей встрече он угрожал взять её в заложницы – если я не соглашусь делиться с ним эфиром своего родового источника.
Ну, теперь ему нужен не только источник.
Однако после этого случилось очень много событий, и про баронессу Каменскую… то есть Суворову, я просто забыл.
А вот Хатуров явно не забыл. Молодец.
– Благодарю вас, Александр Васильевич.
– Это был мой долг, – отрезает он. – Жду тебя на завтраке через полчаса.
Поднявшись в свою комнату вместе с Матвеем, я начинаю переодеваться и в процессе спрашиваю:
– Матвей? А что, Хатурову мой отец тоже спас жизнь?
– Представь себе – да, – отвечает он, подавая мне свежую футболку.
А Станислав Каменский был крут!
– И князю Львову тоже, – с усмешкой добавляет Матвей.
Выныриваю из-за ворота футболки и смотрю на него в упор:
– Шутишь?
– Такими вещами не шутят, Никита. Потому я им и доверяю.
– Ну, руны мага-защитника Каменских у них обоих нет, – пожимаю я плечами.
Но информация…
…интересная.
– Вы что, все служили вместе?
– Почти двадцать лет назад, – отвечает Матвей.
Что ж. К тому, кто спас жизнь тебе или твоему отцу, действительно можно поворачиваться спиной, ничего не опасаясь. Казалось бы.
Но люди меняются. Иногда очень сильно.
Уже к обеду мне становится скучновато. Даже пара часов в тренажёрном зале от скуки не спасают, хотя сразу за мной в зал приходит самый младший Хатуров – Ярик. Показываю ему кое-какие упражнения.
После чего пацан буквально ходит за мной по пятам.
Отношения с сыновьями опекуна у Никиты не сложились. Он и сам был не сахар, а Толик, наследник, возненавидел приёмыша с первого дня. Ну, и братья за ним. Так и шло: хатуровские дети Никиту тихо лупили, он в ответку гадил им мелкими иллюзиями – типа дохлого воробья в тарелке супа или здоровенной паучьей лапы перед мордой. А Хатуров это дело пустил на самотёк.
Как теперь понимаю – ждал, пока Никита поставит его пацанов на место по-мужски, а не детскими пакостями.
Горничная Танечка, с которой я переспал на вторую ночь после своего явления этому миру, тоже постоянно попадается мне на глаза. Но с ней проще: договариваюсь, что придёт ко мне в комнату в полночь.
Наконец тень в виде Ярослава Хатурова мне надоедает.
Сворачиваю в поворот коридора и тут же шагаю назад. Пацан влетает носом мне в грудь.
– Ну? Чего тебе надо?
– Да я… Вдруг ты рассказывать про училище кому-нибудь начнёшь… Я бы послушал, – смущённо тянет он. И тут же: – Как там? Интересно, да? У вас тренировки? Там же виртуальные бои? А плетениям учат? Ну, крутым, чтоб монстров мочить! А…
– Вот сразу бы подошёл да спросил, – хмыкаю я. – Ладно, вечером расскажу.
– А можно и Петьке? – с надеждой спрашивает он. – А то он тебя боится…
Петька – это средний братец.
– Ладно.
– А ты…
– Вечером, – обрываю его. – Пошли обедать.
На обеде вижу в столовой своего отчима – барона Суворова.
Этого человека Никита по понятной причине ненавидел. А зря. Денис Сергеевич Суворов честно пытался расплатиться с долгами вдовы Каменской. Но практически всё имущество погибшего князя оказалось либо проданным, либо заложенным.
Причём там всё очень интересно сложилось, как я успел выяснить у Матвея. Перед смертью Станислав Каменский влез в самый крупный долг, и его кредитором оказался князь Назаров.
После пожара в поместье, где мой отец и погиб, Назаров, понятно, благородства не проявил, и к нему перешла большая часть собственности Каменских.
Но были и другие долги, покрыть которые у барона Суворова банально не хватило денег. Точнее, он сумел отложить выплату долгов – под залог собственного имущества.
Граф Хатуров, хоть и считался лучшим другом моего отца, о его долгах понятия не имел. Узнал, только когда новоиспечённая баронесса Суворова пришла к нему просить взаймы. А вот опекунство над Никитой он хотел оформить сразу после похорон, но тогда Полина Даниловна отказалась.
Денег Хатуров ей дал – за что получил разрешение на опекунство и забрал Никиту к себе. Тут-то опомнился и Назаров. Сначала принялся обхаживать баронессу, но она его послала. Потом кинулся дружить с Хатуровым – и был послан ещё дальше.
Хреновая история.
Но с отчимом я здороваюсь так вежливо, что на меня смотрит с недоумением даже Хатуров.
Барон Суворов – тот просто в шоке.
– Добрый день Никита, приятно снова вас видеть… – отвечает он, едва не заикаясь от таких внезапных перемен.
А вот мать цветёт. Как и графиня.
Улыбаюсь всем – даже Толику Хатурову, который смотрит на меня с большим опасением. После обеда я отлавливаю его и интересуюсь:
– Как делишки?
– Нормально всё… – бормочет Толик, пятясь от меня, пока не упирается в стену. На вид он всё тот же кабанчик.
– Горничных больше не обижаешь?
– Не… Нужны они мне…
– Умный мальчик. – Покровительственно хлопаю его по плечу и иду дальше.
Не повезло графу с наследником. Впрочем, шансы ещё есть. Наверное. По крайней мере у парня сильный источник. Может, и мозги прокачает…
