Не поделится. Разве что с Токсином, но тут уж никуда не деться. Если домовой дух присматривает за домом – за его стены он не выносит ничего. Кроме разве что мусора.
– Я про хозяина квартиры, – уточняет Матвей.
– Так Наташка, о которой Костик тут треплется, ему кузина, – отвечает домовой. – Не скажу я ему. Незачем о родне дрянь всякую знать.
Вот и отлично.
Но, возможно, инфой с Токсином поделюсь я. Потому что родня, состоящая в террористической организации, – это опасно.
Посмотрим.
– Продолжай, – киваю Шаху, когда мы разбираем чашки.
– Да что тут продолжать, – хмуро отвечает он. – Она из «Братства свободных», ты же сам понял. Короче, велела здесь сидеть, пока не понадоблюсь. А если свалю отсюда – то отловят и назад, в лабораторию. Ты хоть знаешь, пацан, что там творится?!
Знаю.
И Матвей Соболев тоже знает, причём не от меня. Сдаётся мне, он знает даже больше, чем я.
Некоторое время мы молча пьём чай и поедаем круассаны. Правда, из руки так и сидящего на полу Шаха круассан вырывается сам собой и падает обратно в тарелку.
– Ты не гость, – назидательно сообщает домовой.
В раскрытое окно слышны голоса полицейских. Они ходят и по подъезду, пытаясь установить, как, почему и откуда именно вывалились на асфальт сразу трое людей. Причём с хорошей высоты. И очень неудачно упали.
– Сюда не звонили ещё? – спрашиваю я, кивая на окно.
– Звонили, пока ты в отключке был, – говорит Матвей. – Я прямо перед ними приехал. Мы не открыли.
– И как мы теперь отсюда выйдем? – прикидываю я.
– Выйдете, – отвечает домовой. – Я им глаза отведу. Но ненадолго – минут пять…
– Нам хватит, – говорит Матвей. – И, кстати, пора ехать. Этого тут оставляем? – спрашивает, кивая на Шаха. – С ним бы подробнее пообщаться надо.
– Успеем ещё. Он отсюда никуда не денется.
А Константин Шаховской внезапно лезет под диван.
– На, – протягивает мне два игломёта.
А я ведь про них забыл…
– Твой трофей, как понимаю, – говорит Шах. – Слышь, князь… А кто ты всё-таки такой?
На секунду мне кажется, что тот же вопрос светится и в глазах Матвея Соболева.
На выезде из города я уже привычно борюсь с тошнотой – так действуют на мой организм артефактные маг-кристаллы. Москва обнесена ими по периметру, и внутри этой «ограды» разлом появиться не может.
Но если разрушить хоть один кристалл – будет беда. Что и случилось второго августа. Пользуясь паникой, Колдун открыл тогда на окраине столицы ещё один разлом, маленький. Из которого вышли псы-кинотры, чтобы спереть артефакт из сейфа графа Горчакова. Интересно, как именно они это сделали… Вряд ли сами. Выходит, крыса есть и в башне Императорского училища. У «Братства свободных» в натуре длинные руки.
Впрочем, артефакт уже снова лежит в том же сейфе.
А значит, обвинения с меня должны быть сняты – за отсутствием состава преступления. Но как раз это меня сейчас волнует меньше всего.
Выслушав историю Шаха и инфу о сегодняшней встрече с Колдуном, Матвей рассказывает мне о том, что делал в столице.
Честно сказать, я сильно удивлён.
Выйдя из того чёртова бункера и ненамеренно зашвырнув меня в разлом, маг-защитник рода Каменских не рыдал в жилетку графа Хатурова о моей безвременной смерти. Он собрал «своих людей» и плотно занялся сыскной работой. А узнав, что я таки жив, удвоил усилия.
Если вкратце, деятельность Матвея Соболева сводилась к выяснению имён тех, кто руководит «Братством свободных». Так что работал он уже не только на меня, но и на государство.
– А в Тайной канцелярии что, совсем мышей не ловят?
Матвей косится на меня, ухмыляется:
– Так я лучше ловлю, ваше сиятельство. А кроме шуток – мои люди не засвечены в такой деятельности. Как понимаешь, нам проще.
– Князь Львов точно в курсе? – уточняю.
– Конечно. Без него нам было бы сложнее. И я ему доверяю, Никита. Ему и Хатурову – безоговорочно.
А я – нет. Жаль, но не имею такой возможности.
– А кто они, твои люди, Матвей?
– Служили вместе, – коротко отвечает он.
Рассказывает он явно не всё, но становится понятно: хотя деятельность Матвея Соболева никаким местом не является официальной, она ведётся с полного одобрения Тайной канцелярии.
А значит, Тайная канцелярия всё же начала ловить мышей. И теперь у неё есть жирный шанс расправиться с «Братством свободных».
– Это твоя заслуга, Никита, – замечает Матвей. – В том бункере, откуда ты меня вытащил, кое-что интересное всё-таки обнаружили. Это дало возможность всерьёз ускорить расследование – и реально выйти на верхушку «Братства».
– Даже так?
– Как и думал Львов, это несколько весьма высокопоставленных аристократов.
– Кто?
Матвей косится на меня, но перечисляет фамилии.
Среди них нет ни моего опекуна Хатурова, ни князя Назарова, ни обгадившегося с британским артефактом графа Горчакова, ни родителей моих однокурсников. Уже приятно.
Да и вообще из названных фамилий мне знакома только одна: Меньшиков. Я слышал её от лешего – это род одарённых с тёмным эфиром.
– Причастность князя Меньшикова практически установлена, – продолжает Матвей. – Буквально на днях. Одна проблема: самого Меньшикова отыскать не можем.
Хм…
