Проезжая столичный периметр из маг-кристаллов, ругаюсь сквозь зубы. Когда тебя везёт кто-то другой, гораздо проще выдержать их давление и ощущения, что они вызывают. А вот ведя свою собственную машину – уже проблематично. Сложно удержать контроль и не отвлечься от дороги.
Хорошо, что длится воздействие кристаллов недолго и по мере удаления от них затухает. Так что уже через пару минут я снова в норме.
Назаров встречает меня у ворот.
– Князь, если вам удастся Ольгу разговорить… считайте, что я снова ваш должник, – говорит он сразу, уже не тратя время на любезности.
Выглядит отвратно. Как будто это он болен, а не дочь.
– Не совсем вас понял.
– Никита, она абсолютно здорова. Ну как… истощена, конечно, но не более. Нервное и физическое истощение. Но вот психически… Ольга утверждает, что ничего не помнит.
Отлично!
– Но мне кажется – это не так, – добавляет Назаров. – Есть надежда, что она что-то расскажет вам. А вы мне, договорились?
– Конечно.
На самом деле нет. Уж точно не про то, что телом Ольги Назаровой пользовалась драконица, лишившаяся собственного.
И лучше бы Ольге об этом не помнить.
Светлые волосы княжны заплетены в косу, но другая причёска мало что изменила: на кровати я вижу Зефирку… Пока она не открывает глаза. У Зефирки они были жёлтыми, звериными. У этой – голубые, что делает девушку ещё красивее.
Сажусь рядом на мягкий стул, здороваюсь.
– Вы хотели меня видеть, княжна.
– Да.
Она смотрит пристально – но не на меня, а на отца, который маячит в дверях…
…спальни, между прочим. Стены которой увешаны какими-то абстрактными картинами всех размеров.
– Папа… Ты не мог бы оставить нас?
– Ухожу, Оленька, – мгновенно соглашается Назаров.
Закрывает за собой дверь, а княжна говорит слабым голосом:
– Я хотела всего лишь поблагодарить вас, князь. За то, что вы меня спасли.
Говорит совершенно адекватно, не запинаясь. Взгляд осмысленный, ясный, зрачки в норме.
Отвечаю:
– Не стоит, Ольга Викторовна.
– Конечно же стоит. Я рада, что вижу вас и могу сказать вам спасибо.
Она вдруг на секунду поднимает взгляд вверх и вправо.
– Честно говоря, я боялась, что вы мне просто привиделись.
Опять стреляет глазами – в ту же сторону.
– Я запомнила ваше имя, но ведь и оно могло мне примерещиться. Как и вы.
– Я настоящий. Князь Никита Каменский, – уверяю, следя за её взглядом.
– Да, теперь я знаю. Я спросила отца, и он подтвердил. Спасибо вам.
Угол потолка, вот куда она смотрит. Точнее…
…показывает мне.
Кошусь туда же, не поворачивая головы. Княжна в ответ прикрывает глаза: «Да, да!»
Камера.
Там камера, которая передаёт всё, что происходит в этой спальне. Князь Назаров наблюдает за нами, и это простительно. Я бы тоже наблюдал.
– Ваш отец очень переживает, – говорю княжне.
– О, я понимаю. Мне так жаль. – Она бледно улыбается.
Ничуть ей не жаль. Она хочет что-то сказать именно мне, и так, чтобы отец не слышал.
Видимо, всё же что-то помнит. И, хвала Высшему, явно не собирается делиться с отцом своими воспоминаниями. Зато хочет что-то узнать у меня.
Ну извини, милая, заклеивать или выдирать камеру я не полезу. Тем более что вряд ли она тут одна. Да и смысл? И за дверью отлично можно подслушать.
– Как вы себя чувствуете, Ольга Викторовна?
– Просто Ольга. Я хорошо себя чувствую. Только немного устала. И лежать устала. Хочется на воздух.
И что ты мне предлагаешь? Отправиться с тобой погулять? Боюсь, папаша ещё долго тебя ни на шаг от себя не отпустит.
– А знаете… – продолжает она. – Может быть, у вас есть время? Я боюсь выходить отсюда. Но с вами я бы не боялась. Со всеми остальными боюсь, даже с папой. Доктор сказал, у меня какой-то синдром. Забыла слово.
Киваю:
– Я с удовольствием составлю вам компанию.
– Спасибо. Тогда скажите папе, что я готова выйти в сад. Но только с вами. Всех остальных я боюсь, – настойчиво повторяет она.
Ну и к чему столько хитростей?
Выхожу. Назаров, конечно, топчется у дверей.
– Виктор Алексеевич, мне кажется, она хочет что-то мне рассказать. Наедине, – развожу руками.
– Хорошо, – говорит он, кусая губы. – Я отойду.
– Давайте я посижу с княжной в саду. Так, чтобы она видела, что вокруг никого нет. Иначе она не будет говорить.
Делаю честные глаза и добавляю:
– Я вам расскажу потом всё, Виктор Алексеевич. Я понимаю, что это важно.
– Как она вам показалась? – внезапно спрашивает Назаров. – Вы всё же посторонний человек, Никита. Как думаете, она в рассудке?
– Заторможенная какая-то. Я бы сказал, что не совсем адекватная. Ну, это неудивительно. Дайте ей время и врачей, Виктор Алексеевич, что ж вы хотите.
Ольга Назарова в полном рассудке. И она неплохая актриса. Но сообщать это Назарову я не собираюсь. По крайней мере пока.
– Лучшие врачи вокруг! – с отчаяньем говорит он. – Нет, вы правы, конечно. Ну хорошо. Сейчас я вас устрою в саду.
Безутешный отец исполняет желание дочери в точности: Ольгу вывозят в сад на инвалидной коляске и со всеми предосторожностями устраивают на качелях, которые она указывает. Качели огромные, с навесом, по стоимости близки к моей новенькой «Чайке». Как и инвалидная коляска.
