Предварительно заглянув к себе, я нахожу мать в малой гостиной. Полина Даниловна на пару с Марией Александровной увлечённо рассматривает какой-то старинный альбом.
– Мама? Я хотел бы с тобой поговорить.
– Да, сыночек, конечно! – Она с готовностью поднимается, но графиня усаживает её обратно со словами:
– Полина, поговорите здесь. Я вас оставлю.
Дождавшись, пока она выйдет, я без лишних слов выкладываю перед матерью оформленные у нотариуса бумаги.
– Что это, Никуша?
Внутренне передёрнувшись от этого имечка, объясняю:
– Это документы на владение клубом «Золотой гранат». А также независимая оценка стоимости бизнеса и результаты аудита.
– Что?!
– Да, мама, тот самый клуб. Теперь он твой.
– Как…
Она потрясена. И наверняка опять собирается лить слёзы… Не выношу женских слёз.
Сажусь рядом, обнимаю, смотрю в глаза:
– Мамочка, тут всё законно. Так получилось, что я оказал услугу князю Назарову, и он подарил мне этот клуб. Ну вроде как вернул нашу собственность. Ты же рада?
Но никаких рыданий не следует. Да и радости я не наблюдаю. Скорей уж наоборот.
Полина Каменская – Суворова, никак не запомню – внезапно каменеет лицом.
– Никита. Это невозможно. Ты не должен был принимать. Назаров – гнусная тварь. Ты просто не знаешь…
– Мама, я всё знаю.
Она захлопывает папку и встаёт. Вздёргивает подбородок.
– Прости, я не могу это принять. И тебе не позволю. Ты сошёл с ума! Теперь этот ублюдок будет рассказывать всей Москве, что протянул руку помощи обедневшему роду Каменских.
Прям с моего языка сняла. Я тоже был в этом уверен.
Поднимаюсь.
– Не будет.
– Ты его совсем не знаешь! А вот я знаю. Никита, нет! Я верю, что когда-нибудь ты вернёшь всю нашу собственность, но не сейчас и не так.
– Мама. Князь Назаров не просто никому ничего не расскажет. Напротив – будет уверять всех, что вернул мне клуб, чтобы выплатить долг. Или что-то подобное – я не силён в светских интригах, а вот он – да.
– Но…
– А если он этого не сделает и бросит хоть тень пятна на
– Шантаж? – спрашивает она, явно успокоившись.
– Нет. Просто я действительно оказал ему серьёзную услугу. Потому и согласился принять клуб. Но по праву он твой.
– Ты действительно вырос… – задумчиво говорит мать. – Но я всегда была уверена, что смогу тобой гордиться. Ты очень похож на отца…
Некоторое время я объясняю ей ситуацию с клубом. Понимаю, что она неплохо разбирается в таких делах. По крайней мере результаты аудита читает внимательно и мрачнеет.
– Предстоит много работы… – вздыхает.
– Я со всем разобрался. Нашёл нужных людей для управления клубом. Не беспокойся, тебе не придётся этим заниматься. Ты – владелица клуба, но я остаюсь генеральным директором. А ещё есть исполнительный директор, и это очень надёжный человек.
– Подожди, – останавливает меня мать. – То есть я буду получать доходы, а ты – зарплату?
Киваю.
– Примерно так.
– Не согласна, я…
– Так и никак иначе, мама. И я…
Ну, если я уже пообещал это себе, почему не могу пообещать ей? В конце концов, это моя мать.
– Я обещаю тебе вернуть всё наше имущество, – говорю твёрдо. – И восстановить поместье Каменских. Ну, мама…
Она всё же пускает слезу и опять принимается меня тискать.
Чёртовы сантименты!..
Вырвавшись наконец из родительских объятий, я посвящаю время до вечера медитации. Мой кошак сладко спит, вытянувшись на кровати, – оказывается, в поместье Хатуровых водятся змеи. Очень жирные!
Прерываюсь на ужин, потом часа полтора развлекаюсь: рассказываю Ярику и Петьке о страшных монстрах, напавших на военный лагерь училища. Вру нещадно, но пацаны слушают развесив уши. А за дверью подслушивает их старший брат.
В полночь ко мне приходит Танечка.
Что сказать – неплохой день. Хотя и скучный.
– Да ты рехнулся, что ли, Соболев… – с изумлением спросил Александр Васильевич Хатуров, прочитав шапку врученной ему бумаги.
Матвей Соболев, очень довольный, кивнул в ответ:
– Был близок.
– К чему?
– К дурдому, – оскалился Соболев.
– «Генетическая экспертиза на установление принадлежности к роду, – ещё раз прочитал Хатуров, теперь вслух. – Объект исследования: образец жидкой крови, образец сухой крови». Твою мать! Где ты сухую-то взял? Это же… кровь Стаса?
– Ну да.
– Где взял?
– Храню кое-что, – коротко ответил Соболев.
– «Заключение эксперта… В результате генетического идентификационного исследования установлены профили структурного полиморфизма…»
– Оно тебе надо, Саш? Тут всё равно имён нет. Я ж сказал: экспертиза установила, что тот пацан, которого я к тебе привёз сегодня из лагеря, является родным сыном Станислава Каменского. Значит, он действительно Никита Каменский. Это всё, что нам надо знать.
– Поздравляю, – едко сказал Хатуров. – С тем, что ты больше в этом не сомневаешься. Я вот и в уме не держал такую чушь.
– Я держал.
– Да что тебе не так в парне? В этом возрасте взрослеют рывками, сам знаешь. Я вот только рад.
– Угу.
