— Эх вы, агитатор! И куда от вас денешься, — произносит предельно измотанный начальник и дополнительных сварщиков, конечно, выделяет.
А сварщики — люди, работающие с огнем и железом, они нужны на всех стадиях подготовки бронепоездов. «И у вас их уже целый легион», — утверждает командир части, но в то же время их еще мало — все работы лимитируются именно сваркой и приходится не замечать трудностей других участков: ведь бронепоезда должны быстрее уйти на фронт.
Наконец наступил день, когда в депо въехал паровоз марки «ОВ» — «Овечка», как любовно называли его железнодорожники. Этот паровоз с большой силой тяги предназначался для вождения товарных составов. Правда, он развивал меньшую скорость, чем пассажирские паровозы, зато не был капризен в отношении топлива. Эту-то «Овечку» нам предстояло заковать в броню и сделать грозой для немецко-фашистских захватчиков.
Иван Алексеевич — он сорок лет водил пассажирские поезда, немало поработал и на этой «Овечке» — принялся тщательно осматривать каждый узел, каждую деталь, заглядывая, что называется, и в глаза и в сердце паровоза: «Послужи, дружище, ведь нам Родину вместе защищать!»
Старший машинист одним из первых в депо встал в ряды добровольцев: он поведет бронепоезда в бой.
На бронепаровозах уже работают паровозные бригады. Все эти люди этого же депо и тоже добровольцами уходят на фронт.
— Все тут должно работать как часовой механизм, поняла? — втолковывал мне Иван Алексеевич.
Как не понять! Ведь мне лучше, чем кому бы то ни было, нужно знать все тонкости паровозной службы. К моменту моего прихода дивизион бронепоездов был почти полностью укомплектован, осталась только одна вакансия — старшего паровозного техника. Приказом командира я и была назначена на эту должность. Так что мне полагалось основательно изучить и паровоз, и всю паровозную службу. А в связи с болезнью помощника командира дивизиона по технической части получилось так, что мне приходилось заниматься подготовкой всей материальной части.
Звание «инженер-ефрейтор», которое, надо сказать, у всех вызывало добрую улыбку, как-то само собой уступило место другому, присвоенному мне теми, кто работал вместе со мной, — «товарищ помпотех». И это дало нашему комиссару повод подтрунивать надо мной: «Ну, вот, видишь, теперь ты уже стала помпотехшей…»
Если в депо я себя чувствовала на своем месте, то в дивизионе первое время меня многое смущало. Нужна была воинская выправка, а откуда ей взяться? Обмундирование получила, вроде бы неплохо подогнала по фигуре, но старший лейтенант, который привел меня первый раз в штаб — его звали Саша, — придирчиво оглядев меня, нашел, что выгляжу я «прямо скажем, по-граждански». Сам же Саша вытянется в струнку перед командиром дивизиона, щелкнет каблуками и, как положено, доложит четко, кратко — любо-дорого смотреть!
Пока в депо готовили бронепоезда, в дивизионе досконально изучалась военная техника, регулярно проводились тренировочные стрельбы.
Требовательный командир дивизиона всегда сам присутствовал на стрельбах. По стрельбе из пулемета, из личного оружия, — а в моей кобуре уже лежит пистолет «ТТ» — оценка у меня отличная. Стараюсь не выказывать своей радости по этому поводу, держусь так, будто иного и не ожидала, но комиссар меня видит насквозь.
— Не равнодушничай, инженер-ефрейтор, ты же вся прямо-таки напыжилась от счастья!
Все смеются — смех приносит разрядку, а мой авторитет, чувствую, растет.
Куда тут «равнодушничать», если сам командир дивизиона в присутствии всех офицеров, посмотрев результаты моей стрельбы, не то похвалил, не то удивился, но сказал отчетливо и громко:
— А вы отменный пулеметчик!
Хотелось мне тогда по-честному признаться, что я, когда стреляю, всегда выполняю указания заводского военрука Филиппа Ивановича: «Главное, когда целишься, думай, что перед тобой враг Советской власти, забудь что стреляешь в учебную мишень, обязательно попадешь». Но я постеснялась.
Комиссар сказал:
— Надо бы тебе на этих днях сделать доклад личному составу и поездной бригаде о металлургии, о броне, о ее защитных свойствах.
— Есть! — ответила я и подумала: что артиллеристам и танкистам до металлургии?.. С ними надо говорить, видимо, о металлургах, о людях постоянного поиска и постоянного подвига.
Хотелось, чтобы солдаты почувствовали все напряжение, всю ответственность труда металлургов. Как делается броня? Начала рассказ с доменной печи, с этого закованного в броню гиганта высотой с десятиэтажный дом. Работая, он поглощает руду, кокс, известняк, железный лом и выдает жидкий чугун.
