…Второй день, не переставая, лил дождь, поил и поил иссохшую землю. Мы дежурили на полустанке: вот-вот должен был подойти эшелон с новой боевой техникой. Съедало нетерпение: скорее бы увидеть новые танки! Ведь мы буквально вырывали каждую машину из когтей смерти, ремонтировали то, что и ремонтировать-то уже было нельзя.
«За несколько дней передышки наработались будь здоров!» — говорил механик Фирсов — и это правда.
Провели техосмотр, принялись за средние ремонты. Досталось не только техникам, но и танковым экипажам. На поле боя танкисты всячески помогали нам, а тут, — что поделаешь, слаб человек! — многие отлынивали от черновой, притом весьма трудоемкой работы: «Не мое это дело…»
«Мое» или «не мое» — вопрос этот в общем-то не дебатировался. Командиры рот, в частности, капитан Пустовойтов и его помощник по технической части старший лейтенант Бугаев, сами пришли на помощь ремонтникам, засучили рукава, глядя на них, подключились к восстановительным работам и остальные танкисты.
Молодые, сильные парни, они, бывало, и поозоруют, а дело сделают. Инициатива била ключом. Заряжающий старший сержант Медведко предложил:
— Давайте-ка, хлопцы, соорудим из бочек походную баню!
И соорудили баню, да еще какую!
Посмотреть со стороны на лесную поляну, где расположился наш полк, — заводской слесарно-механический цех, и только!
На носу — зима, и все системы заполняются незамерзающей жидкостью, переходим и на зимнюю смазку. Разогревать масло не в чем, готовых водомаслогреек нет — делаем их сами, приспосабливая для этого все те же железные бочки из-под горючего, да так наловчились, что прибывший в полк командир корпуса приказал перенести этот опыт в другие части.
На площадке возле землянки ремонтной службы стоит трофейный автобус, в нем смонтированы токарный, фрезерный, строгальный станки, старшина Фирсов подводит к ним питание — готовится собственными силами еще одна танкоремонтная мастерская «летучка».
— Освобождаетесь от внешней зависимости, — шутит командир.
Но как во всякой шутке, и в этой заключена доля правды: на корпусных и армейских рембазах танки, как правило, задерживались значительно дольше, чем если бы ремонтировались своими силами. А «летучка» у нас получилась, по общему мнению, куда лучше «штатной». Теперь заживем! Довольны ремонтники, довольны и танкисты. Мы — потому, что сможем справляться и со средними ремонтами, а танкистам такая «летучка» придает уверенность: что бы там ни стряслось — ребята выручат. А вообще-то у нас в полку ремонтники считали себя неотъемлемой частью боевых экипажей. И пусть рвались вокруг бомбы, снаряды, — ни один не отойдет от станка, не бросит инструмент, жизни не пожалеет, лишь бы танк снова ушел на поле боя крушить врага.
Немало хлопот доставляет нам и прибывающее пополнение ремонтников. Впрочем, не слишком ли это громкий титул для вчерашних школьников? Ничего-то они не умеют, иному ножовка, на что нехитрый инструмент, и та нипочем не поддается! На заводе слесаря третьего разряда готовили, как правило, год-полтора. На войне все решали дни, а то и часы. Потому-то старший техник-лейтенант Злацин, до войны токарь седьмого разряда Одесского механического завода, с раннего утра и до позднего вечера бегает от одного ремонтника к другому: здесь покажет, как держать ножовку, там — как пользоваться напильником. Одному поможет установить аккумуляторную батарею, другому — натянуть гусеницу, третьему — объяснит, как быстрее крепить колеса опорных и направляющих катков. А молодые бойцы и сержанты схватывают эту науку, что называется, на лету.
Будни ремонтников — это непрестанный труд, извечные поиски то ли запасных частей, то ли подшипников, то ли каких-нибудь прокладок, то ли проводки. «Ищем выход из положения», — бывало, бросали мы на ходу, и… всегда находился какой-нибудь выход. «Потрошились» непригодные для восстановления трофейные машины; все, что только было можно, использовалось и приспосабливалось для наших танков.
За считанные сутки обучали мы и шоферов, сажали их на машины, и они в боевой обстановке становились отличными водителями. И так — буквально во всем. Теперь, оглядываясь назад, становится ясно, что мы всего достигали потому, что это было жизненно необходимо — шла война.
Время этой передышки надо было использовать и для совершенствования вождения боевых машин. Умение и опыт Вершинина надо было передать всем механикам-водителям части.
Овладеть искусством вождения мечтал и заместитель командира полка по технической части.
А «секрет» вождения боевой машины у Коли был не только в знании материальной части ее и не только в навыках — он был плодом высокой одухотворенности его труда во имя победы. Вершинин ухаживал за машиной, за каждым узлом так, что, скажем, выключить муфту сцепления на его машине труда не составляло, так безукоризненно работали все механизмы, все узлы.
— Коля, мне кажется, разговаривает с машиной, он ласкает каждый болтик и каждую гайку, — говорил ремонтник своему товарищу, — может, заклинание какое-то знает, ведь, смотри, машина все время в бою и целехонькая.
