А Коля, выступая перед товарищами, говорил:
— Мое «заклинание» — бить врага, но бить должен каждый шплинтик машины, иначе она подведет тебя, а ты уж смекай, приспосабливайся, а, главное, очень хоти победить, и, честное слово, победа получится.
Вершинин в борьбу с врагом вкладывал не только упорный, настойчивый труд, но и свое комсомольское сердце, поэтому и машина его в бою была непобедима.
А водить танк — это умение особого рода, и дается это нелегко. Но, научившись, полюбишь эту машину уж навсегда. Сами возможности боевой машины вырабатывают у членов экипажа бесстрашие. Перед тобой, скажем, овраг, а в смотровую щель ощущение пропасти, но ты преодолеваешь ее, работая рычагами и нажимая на педаль топлива. Перед глазами вырос холм, он кажется горой, но опять же эта замечательная умная машина, управляемая твоими руками, легко одолевает и такое препятствие. А вот новое: деревья — а ты едешь, поднимаешь их и опять одолеваешь, по тебе стреляют, но ты прикрыт броней и работаешь рычагами, смело идешь на врагов. Таким образом и вырабатывается бесстрашие, а сознание того, что ты землю родную освобождаешь и защищаешь с этой машиной, делает нашего воина победителем.
Офицеры технической части водили танки, и это способствовало хорошей дружбе с боевыми экипажами, а когда и заместитель командира полка по технической части проявил умение к вождению, то дружба эта еще более укрепилась.
Так проходили часы и дни подготовки нашей части к новым боям.
Прислушиваюсь, как командиры рот капитан Пустовойтов, старший лейтенант Котов обучают свои экипажи, особенно вновь прибывших:
— Идешь в бой, иди как на работу, как на ратный труд. Помни, боевая машина твой дом родной, а весь экипаж, запомни, — единая боевая семья. Танк, самоходная установка — машина умная только в хороших руках при зорких глазах и смелом сердце.
— Товарищ капитан, а если враг идет прямо на тебя, что тогда?
— Он прямо не пойдет — он тебя тоже боится и больше, чем ты его, слава о наших танкистах облетела весь мир. Ну, а если пойдет, ты смекай, куда его ударить, чтобы остановился, чтобы загорелся — развернись так, чтобы командир орудия дал бы ему по борту, там, где баки с горючим, по гусеницам.
О возможности орудия каждый механик-водитель должен знать не хуже командира орудия, чтобы работать с ним как единое целое, заодно — не мешкать, не теряться, действовать решительно, но и осмотрительно. Надо — спрячься за дом, за любое дерево, за забор и бей из-за укрытия, а надо — видишь, десант высадился, дави гадов гусеницами, но не забывай и про пушку и про то, что враг тоже может ударить по тебе снарядом.
Машину вести по линейке на поле боя нельзя — это не парад, это война, — маневрируй, не подставляй наиболее опасные места, особенно там, где баки с горючим. Всегда надо стараться так вести боевую машину, чтобы снаряд, если и попадет, так чтобы под углом, чтобы рикошетом отлетел, лизнул как бы броню, а тогда не страшно, — вот так-то, воины-богатыри.
Да, есть чему поучиться у этих замечательных бывалых командиров и нам, техникам-ремонтникам. Эту тактику, это боевое мастерство тоже надо постичь.
Учились, а затем и сами учили. Работали все и ежеминутно ожидали новую материальную часть.
Легко представить себе, что означали для нас новехонькие, только что с заводского конвейера, танки!
Самолеты с черными крестами на крыльях уже третий раз наведываются на полустанок, бомбят его, хотя, кроме видавших виды платформ и порядком побитых крытых вагонов, здесь ничего нет.
Разгрузочную команду возглавляет капитан Пустовойтов. С нами ремонтники и почти вся техническая служба — момент ответственный.
С наступлением темноты, когда, казалось, терпению нашему пришел конец, показался долгожданный эшелон.
— Прибыли наши коробочки, теперь держись, немчура! — старшина Фирсов весело потирает руки.
Место разгрузки выбрали заранее. Когда машинист бесшумно подал состав, мы незамедлительно принялись устанавливать аппарель — пологий спуск, — работа трудоемкая, требует внимания к каждой скобе, каждому костылю. Ведь от того, как будет подготовлена и установлена аппарель, зависел и успех разгрузки.
Под ногами жидкое месиво. Мы с капитаном Пустовойтовым и лейтенантом Злациным чуть ли не плаваем в грязи, проверяя каждый узел аппарели.
— Так, порядок. Теперь можно выгружать, — говорит капитан.
До чего быстро бежит время! Кажется, только сию минуту подали состав, а начальник полустанка уже поторапливает:
— Быстрее, ребята, скоро рассвет…
Танки — будто умытые, пахнущие свежей краской — весело сходят с платформы, и их тут же и не узнать! «Ступив» гусеницами в месиво, захватывают грязь, разбрызгивают во все стороны, минута, другая и не отличишь новая это машина или закамуфлированная.
Мы спешим. Вот сползает с платформы предпоследний танк. Внезапно носовая его часть вильнула вправо.
— С-т-о-о-й!
В умелых руках механика-водителя машина повисает на трех точках, но вместе с аппарелью начинает медленно оседать, образуя яму, куда со всех сторон мгновенно устремляются потоки жидкой грязи.
