Рад за вас и что написали мне, не забыли. Институт, говорите, военизированный? Это хорошо, а что военрук старый — не беда, строгий — тоже хорошо. Вы же у меня «вояки», понимаете значение дисциплины. Пишу я вам перед отъездом — еду далеко. Когда вернусь, встретимся. Будьте всегда такими душевно чистыми, пытливыми и целеустремленными. Будьте в поведении и делах стальными, тем более металлургами становитесь.
Учитесь постоянно. От поверхностных знаний бегите, только познавши глубину, суть того, что учите, вам будет интересно, легко и полезно для дела.
Обнимаю вас, мои славные ребятки…»
— Маркс доказал, что именно способ производства материальной жизни, обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни. Итак, что мы понимаем под способом производства? Прошу вас.
До моего слуха доходят эти слова, но я думаю о письме, — мне почему-то тревожной показалась фраза: «Когда вернусь — встретимся». И понятно стало, что отъезд связан с событиями на КВЖД.
Поднимаю глаза и вижу недоумение на лице преподавателя.
Вопрос его был обращен ко мне. Я уже начала подниматься со своего места, и в этот миг Костя попросил разрешения ответить, выручил…
Неприятно, ведь политэкономия — мой любимый предмет. Преподаватель рассказывает самые сложные положения «Капитала» так, что они становятся понятными и запоминаются навсегда, а главное, он не поучает, а учит пользоваться первоисточниками, понимать их и запоминать.
И мы этому научаемся. К этому семинару наша бригада готовилась по-особому много и хорошо. Мы сидели после занятий в свободной аудитории, повесив стул на ручку двери, чтобы никто не мешал, и даже обед пропустили, чтобы полностью изучить весь материал.
И вот как у меня получилось…
После звонка все спрашивают, в чем дело, и, конечно, соглашаются, что наш Виктор Емельянович уехал «на ликвидацию конфликта», и тут же успокаивают нас:
— Ведь вы и сами мечтали туда поехать. Вернется ваш боевой командир, — говорит наш парторг.
Он тоже участник гражданской войны, раненая нога ему часто напоминает о штурме Зимнего.
Из нашего курса три участника гражданской войны добровольно уезжают для участия в ликвидации конфликта, и мы передаем письмо Виктору Емельяновичу, авось встретят его. «Мы завидуем Вам и хотели бы оказаться сейчас вместе с Вами», — писали мы…
Анка просила комсомольскую организацию направить ее в действующую армию, в связи с событиями на Дальнем Востоке и возмущалась, что ей не разрешили:
— А вы чего переживаете за Виктора Емельяновича? Понять надо, он же командир. Где же ему быть, если не на поле боя?
И так это обыденно, просто ею сказано, что мы действительно успокаиваемся, Ведь это очень естественно: командир должен всегда быть в строю.
В строй и мы должны были стать.
«Тов. студенты, — призывал новый плакат в вестибюле института, — все, как один, отдайте время своих каникул на борьбу за досрочное выполнение плана первой пятилетки! На оказание помощи колхозам!»
А Кирилл, добрый товарищ детских лет, писал:
«Глазастик! Очень хочу тебя увидеть, поговорить с тобой. У нас, учителей, сейчас много забот: ведь надо не только строить, но и готовить сознательных строителей социализма, а в нашем районе в селах девяносто процентов неграмотных и малограмотных. Учителя да и студенты во время каникул не жалеют сил, лишь бы поскорее ликвидировать эту страшную отсталость. Приезжай к нам! Броня твоя обещала приехать, пишет, что теперь без Дома рабочего подростка чувствует себя как бы осиротевшей…»
До чего же хочется домой, чтобы повидаться со всеми!.. Но мы уже называем Харьковский тракторный «нашим заводом», «нашим первенцем». Нет, на каникулы мы никуда не поедем! Петя свой отпуск тоже проводит с нами: возглавляет все институтские бригады, «а их целый легион», шутя, уверяет он.
В нашей бригаде Иван, Костя, Жора, я. Числится и Антон: он заболел и очень просил подождать его выздоровления, никого другого не принимать. Мы сочувствуем ему, но дело не может ждать, и в бригаду к нам пятой зачисляют Женю. Мы рады: работает она добросовестно.
Жора сперва собирался к себе на шахту, но передумал:
— Поеду к моей родной, а расставаться потом будет тяжело, нет, останусь-ка с вами!
Анка при этих словах изменилась даже в лице: у нее заболела мать, и она должна была уехать.
— Одной тебе скажу, Ольга: пусть бы лучше уехал на шахту, а так… Ведь целое лето могли работать вместе. Ты только не думай что-нибудь такое…
Я не особенно разбиралась тогда в этих деликатных вопросах, но Анку мне стало жалко.
А наш Тракторный рос и хорошел.
Вот уже почти полностью воздвигнуты высокие белые стены, уже плетутся замысловатые, ажурные стропила. Идут работы и внутри здания.
Наша бригада занята на кладке печи. Пристально всматриваемся в ее все более и более ясно вырисовывающиеся контуры, в каждую деталь, то и дело спрашиваем, что да как — металлургу надо быть и печником.
Костя и Жора работают на кладке. Я с Женей, Иван и еще один студент из машиностроительного — подсобники: подносим материалы, подаем укладчикам кирпич и сами потихоньку приучаемся вести ряд, класть арочки.
