И начинает Макариха издалека свой рассказ, и какая жизнь тяжелая выпала на долю нашего народа, когда человек гнул спину на хозяина, а сам и дети его жили впроголодь.
И что единственное, чего отнять не могли у бедного человека — это красоту природы и мечту о лучшей жизни, о счастье.
— Наступит раннее утро, выйдет солнышко, своими яркими лучами осветит и согреет все — людям радость, и отнять ее никто не может. Летним днем дождь польет, напоит землю-матушку, оживут поля, сады, леса — и людям счастье, — в доме все же хлеб появится и что-нибудь к хлебу. Прилетят птицы из дальних странствий — своими песнями порадуют людей, вселят надежду на лучшее, а может, и на счастье… И любят люди природу, роднятся с ней, — тянутся к ней.
Чтобы не потерять эту святую веру, чем-нибудь облегчить тяжесть своей жизни, народ создавал разные сказы, легенды, поверья — и всё о счастье. Это поддерживало надежду, а с ней появлялась необходимость бороться за большое человеческое счастье, за лучшую жизнь.
— Много разных сказов существует в народе, — говорит Макариха. — Почему нечетное число счастливое? А в наших краях много сирени — у каждого дома и белая, и красноватая, даже розовая, — весна придет — запахом сирени все наполнено и около дома и внутри его.
Соберутся в праздник хлопцы, девчата украшают себя сиренью и ищут, где пять или семь лепестков, съедают их шутя, смеясь, заигрывая между собой, желают и верят, что счастье в любви их не обойдет.
— От матери еще слышала такое…
И Макариха спокойно и плавно поведала нам — как в небольшой деревеньке жила тихая, бедная семья сапожника Опанаса. Был он хлеборобом, работал в поле на помещика, а умением тачать сапоги известен был на всю округу, даже барам.
Росла у него дочка — красивая, тихая Оксана. Все сама делала по дому — матери рано лишилась и от дома никуда. Когда же уснет село, она тихонько выйдет в садочек и встречает там своего Васылька — деревенского пастушка.
Любили они друг друга с раннего детства и любовь свою поверяли только синему небу и горящим звездам.
Но вот однажды к отцу за сапогами приехал барчук из соседнего села, и Оксане с той поры житья не стало. Приезжал он часто, говорил о своей любви, но Оксана не внимала его словам, тогда он решил ее забрать в господский дом в горничные, всячески ей стал угрожать.
Оксана переживала, плакала и в одну из темных весенних ночей ушла с Васыльком из села.
Шли они быстро, шли не зная куда, не имея с собой ничего, и только светлая, чистая любовь друг к другу была их путеводной звездой.
На рассвете подошли к чистому, словно слеза, быстро бегущему ручейку, а в нем купалось темное, синее небо и уходящие на покой звезды.
Наклонились наши беглецы к воде и увидели на купающемся небе и звездах свои тревожные, но счастливые лица и поверили, что любовь их спасена. Выпили студеной воды, поднялись на холм. И остановились как зачарованные — на лужайке, окаймленной деревьями, все буйно цвело белым пышным цветом — словно в свадебном наряде была лужайка и звала к себе Оксану с Васыльком, благословляя их любовь и суля им счастье. Они медленно и торжественно спустились вниз, и как добрая мать их встретила белая махровая сирень. Пышный куст с ветками, растущими от самого корня, как будто приглашал их под свой шатер.
Влюбленные сели под гостеприимный куст. На его гроздьях было много цветоножек с четырьмя лепестками. Но вот над ними оказалась сирень с пятью и семью лепестками, и путники решили именно их отведать. Как только они их проглотили, пурпур поднимающегося солнца окрасил все вокруг в розовый цвет. В тот же миг пронеслась мимо пролетка, в ней барчук — беглецов не заметил: цвет сирени слился с цветом багряного солнца.
Оксана и Васылько поняли, что это погоня за ними.
Они распрощались с прекрасной лужайкой, гостеприимной сиренью, которая укрыла их любовь, и ушли, унося с собой веру в счастье, подаренное им добрым кустом сирени и цветоножками с пятью и семью лепестками.
— Вот почему, дети мои, в народе живет вера в счастье от сирени с пятью и более лепестками.
Так закончила она свой рассказ и всех словно заворожила, даже Марийка и Павлик рты пораскрывали. С неменьшим интересом и мы слушали большую правду о любви простых людей к природе, об их стремлении и глубокой вере в счастье и о решимости добыть это счастье.
Все мы благодарили бабушку за такой дивный сказ. Николка же остался безучастным, сидел в стороне, опустив голову. К нему подошла тетя Галя, положила свою полную белую руку на узкое острое плечо парнишки и заглянула ему в глаза, словно в душу:
— Ты, паря, не горюй. Девчонка эта, видно, такая же сорная трава, как и ее родители. Советская власть поприжала их, как и всех нэпачей, вот они и ищут, как урвать кусочек, да пожирней, от нашего государства, пожить за чужой счет… Нет, уж хватит — эту лебеду надо с поля вон, чтобы колосьям свободнее расти.
— Гляди какой агитатор, молодец Галина, — шумит Иван Елистратович. — Он доволен, глаза его лучатся.
