Однако так только казалось. И после диспута много еще было горячих выступлений, споров, доказательств. Они вышли из стен института, перенеслись в общежитие, в столовую, на производство, продолжались в литературных кружках, меняли свою форму, отбрасывали все надуманное, наносное, а жизнь вносила свои поправки, и постепенно в труде и учебе, в борьбе и спорах создавался образ и вырастал молодой человек — строитель нового общества, воплощающего в плоть и кровь лучшие мечты человечества: — А тема эта, как и сама жизнь, все продолжается.
Первую свою производственную практику мы проходили зимой.
За окном вагона бушевала метель, и при мысли, что вот сейчас ступишь на перрон и всю тебя до косточек проберет колючий ветер, становилось неуютно. В то же время не терпелось скорее добраться до места.
На вокзале нас встретил представитель завода, вывел на площадь.
— Смотрите, завод наш, вот он!
Весь заводской район был окутан дымом и рудной пылью. Снег становился бурым, еще не долетев до земли. Сквозь рыже-бурую пелену едва проступали контуры доменных печей. Нельзя было оторвать глаз от бешеной пляски огня, от факелов, взвивавшихся над домнами. Мы знали, что это горит газ, но на ветру, завихрявшем, кружившем красно-желтые снежные ленты, зрелище это казалось фантастическим. И о холоде уже не думалось.
— Как в Швейцарии… Альпы! Что, ровных дорог здесь нет, только спуски и подъемы? — недоумевал Костя.
Общежитие, где нам предстояло жить, действительно размещалось на горе, а завод и город лежали внизу.
На заводе не хватало рабочих рук, и нас, разбив на две бригады под началом нашего парторга Мити, поставили на разгрузку и погрузку материалов для доменных печей.
Митя перед работой произнес короткую речь.
— Товарищи рабочие, сегодня нам предстоит разгрузить пульман руды… Гондолы с коксом будут на вашей совести. — И он указал на Костю и Жору. — На известняк пойдут три человека, каталями — тоже трое. Помните, мы студенты, поэтому грузите грамотно, а коли приметите где недостатки, записывайте в свои блокноты. На штурм, ребята!
Итак, отныне я каталь. Это значит, что я должна подавать по узкоколейке в копелевских самоопрокидывающихся вагонетках материалы к доменной печи.
Немало пришлось попотеть, прежде чем я приспособилась закреплять щеколдой опрокидывающуюся часть вагонетки. А уж катить ее, нагруженную доверху, к подъемнику домны (полагается это делать вдвоем, но второго рабочего нет), чтобы не налететь на впереди идущего и чтоб вагонетка не сошла с рельсов, до того тяжело! К тому же рассветает сейчас поздно, да и утра туманные…
— Эй, малец, ты чего там застопорился?! — кричит каталь, который идет следом за мной.
— Помоги, пожалуйста, — прошу я, — видишь, вагонетка споткнулась, никак не могу поставить ее на рельсы.
— Да, ну! Вот так каталь! Что же тяжелее работы не могли найти для тебя? — иронизирует парень.
— Так мы ж практиканты.
— Вон оно что. Студенты, значит… — Поставив вагонетку, парень советует: — Когда к этому месту подъезжаешь, толкани сильнее, вагонетка проскочит, а вообще-то не женская, тем более, не детская это работа.
— Вот еще! — заносчиво отвечаю я.
Увы, ни брезентовая спецовка, ни брезентовая шляпа роста мне не прибавляют. К тому же очень мерзну. Хорошо хоть, никто этого не видит.
Питать печь надо непрерывно. За восемь часов катали подают сотни тонн руды, кокса, известняка.
После смены начальник цеха благодарит нас.
— Печи наладились, потому что материал подавался вовремя и такой, какой требовался. — И вдруг взглянул на меня. — А Олю надо бы в лабораторию перевести, там ей будет полегче…
— Ничего, она у нас сильная, — заступается за меня Митя. — И, главное, упрямая, вырабатывает в себе характер.
Все хохочут, а я, перебарывая свое смущение, произношу как можно решительнее:
— Лев Лукич, а узкоколейка не в порядке, надо бы рельсы на стыках закрепить, а то работа задерживается, скоро и домны начнут страдать.
— Вы уж лучше, Лев Лукич, прикажите сразу, а то от Оли покоя не будет, пока не отремонтируете, — обращается к начальнику цеха Митя, причем с серьезным видом.
— Сделаем, Оля, не волнуйся, — улыбаясь, обещает начальник цеха.
Что ни день, работать становится интереснее. Мы поднимаемся еще на одну ступеньку — теперь уже в качестве помощников горновых, газовщиков. Прежде чем допустить нас в святая святых — к доменным печам, — обер-мастер знакомит с каждой из них в отдельности. На вид вроде бы все они одинаковые, но, подобно людям, у каждой свои особенности.
— Первая печь очень капризная, чуть что изменится в питании или температуре, сразу убавляет выдачу чугуна, а то, чего доброго, шихта зависнет, и ни с места! Уж мы ходим, ходим вокруг печи, словно вокруг малого ребенка…
