Общая радость за нашего Виктора Емельяновича: «За разгром китайско-маньчжурских милитаристов многие из участников награждены орденами — отметили и меня наградой». Надеется на скорую встречу с нами, которая действительно состоялась спустя небольшое время в нашем институте, причем со всем коллективом студентов. А мы с Иваном ходили словно именинники, и все нас поздравляли, видя нашу радость и гордость за старшего друга.
Броня в подробностях описывала свою «немудреную жизнь» и звала, звала «хоть на денечек», звали нас и Вера Александровна и Николай Лукич «от имени всех наших домочадцев, мастеров и преподавателей: «Приезжайте, дети, на каникулы».
Митя слушал, слушал, походил взад, вперед и наконец как решение, высказал:
— Ребята, письмо передайте в стенгазету, пусть все читают и видят, как велика забота матери-Родины о своих детях…
Конечно, многие студенты получали посылки от своих родных и это было не диковинно, но мы ведь получили от всего нашего коллектива Дома рабочего подростка. Мы тоже не одиноки…
В тот же вечер пир шел горой. На «буржуйке», которую Жора смастерил, приготовили чай, ели сало с чесноком и запивали чаем.
Была здесь Анка и Женя, были Антоша и Сережа и вся наша бригада. Только Жора почему-то задумчив.
— Давай-ка к столу, ребята, такая радость, а ты в «раздумьи роковом», — приглашает Митя всех и персонально Жору.
Только немного насытились, согрелись, и началась самодеятельность — все возникло стихийно. Были и песни, и художественное чтение, и в заключение Антоша читал поэму «Хорошо» Маяковского и закончил четверостишьем:
А Митя добавил:
— Нам надо на практике своим трудом доказать, какие студенты в стране советской есть.
«И мы всегда в трудах. Вы, конечно, поймете нас и оправдаете, нельзя нам сейчас отдыхать, когда в стране идет борьба за выполнение пятилетнего плана и везде нужны рабочие руки и наши — студентов».
Я написала письмо уже сидя в аудитории, на занятиях, и подумала: видно, вырвавшись мечте навстречу, трудно затем с ней расставаться. Тем более мечта об учебе связана с большой мечтой всей страны — учиться во имя строительства новой жизни и строить эту жизнь учась.
Не забываешь истоков, откуда началась твоя жизнь, но вот приехать, встретиться с ними бывает некогда. Жизнь зовет все вперед и вперед. Но и не встречаясь, мы всегда вместе с теми, с кем начата жизнь.
— Вот перед вами мартеновская печь. Физико-химические процессы в ней проходят сложные, — и преподаватель — опытный сталеплавильщик, крупный металлург страны, — рассказывает о химических реакциях в металлической ванне, о взаимодействиях между шлаком и металлом, о равновесных состояниях металла и шлака, и это звучит до того интересно, что граничит с фантастикой.
— Внутри металлической ванны, — продолжает преподаватель, — при температуре свыше тысячи градусов вступают во взаимодействие с кислородом воздуха элементы чугуна, часть из которых, окисляясь, сообщает ванне тепло, как марганец и кремний, а такие элементы, как углерод, отнимают из ванны тепло, и вот в таком взаимодействии элементов чугуна, шлака и температур мы получаем необходимое качество стали в печи.
Мы слушаем преподавателя. Ведем расчет шихты, рассчитываем тепловой баланс печи, конвертера, а мысль не ограничивается только тем, что дается в задании, — а нельзя ли за счет такого-то элемента добиться более легкоплавкого шлака, что может ускорить процесс получения стали? Вначале это кажется нам открытием. «Копаемся» в литературе, ищем, и оказывается, есть уже и такая практика, но мысль и на этом не остановишь — надо найти пути увеличения производительности мартеновской печи.
Исходная одна — стране нужен металл. Мы еще сидим в аудиториях, но завод рядом, и уже ощущается жар огнедышащей печи.
Весна стучалась капелью в окна, бежала ручьями талого снега, гремела громами и звучала пением перелетных птиц, забиралась в почки деревьев, светила теплым, ярким солнцем.
Вот в такую пору мы снова уезжали на производственную практику — на интересную самостоятельную работу.
Ехали по-студенчески весело. Время летело незаметно — весеннее настроение, радостное ощущение пробуждения природы не покидали нас в течение всего пути. Уже на следующий день нас разбудила синь неба, оранжевый восход, и на этом необыкновенно ярком спокойном фоне показались белые высокие трубы металлургического завода.
И вот ранним утром мы уже шагаем по улицам поселка на завод, вдыхая запахи моря и аромат черемухи. Азовское море скрыто от взора, а щедро цветущая черемуха — вот она, по обе стороны дороги. На ходу машинально жую ее, сладкую, белую, а сама неотступно думаю о предстоящем.
Вчера у меня был нелегкий разговор с начальником мартеновского цеха.
