«Девчонки! Постышев осмотрел наш этаж и направился к вам».
Секретарь Харьковского обкома и горкома ВКП(б) Павел Петрович был довольно частым гостем у студентов.
Приходил он и на Толкачевку. Как-то встреча состоялась прямо в «умывалке». Он интересовался и напором воды в кранах, душевых, не текут ли, и кто из студентов холодной водой закаляется.
— Начинать надо с весны и вырабатывать в себе волю весь год не прерывать этой процедуры. Это укрепляет здоровье и волю, повышает работоспособность, — говорил это Павел Петрович с задором, молодо.
Утром поднимаем девчонок — принимать холодный душ, а там уже очередь. Действенной оказалась агитация за холодный душ…
Не раз бывал Павел Петрович и в нашей столовой. Однажды к удивлению всех я отважилась подойти и спросить — долго ли у нас будет соя на первое, второе и третье. Мы очень тяжело переживали этот рацион, и есть сою многие никак не могли, видимо, это страдание отразилось на лице, ибо Павел Петрович после этого вопроса немного задумался, а потом, казалось, тоже с болью тихо спросил: «Что очень невкусен рацион из сои?» На что я, краснея и бледнея, еще тише ответила: «Очень невкусно».
— Ничего, сказал он вслух. — Скоро, товарищи студенты, с хлебом, да и другими продуктами станет лучше, надо еще немного потерпеть.
Тут же поручил проверить, почему в столовой дается одна соя. После этого посещения секретаря обкома и горкома партии питание в столовой улучшилось.
В этот раз Павел Петрович осматривал комнаты, мебель, интересовался, нет ли шума в коридорах, рекомендовал студентам дежурить по очереди на этажах, в коридорах, чтобы создать нормальные условия для работы и для отдыха.
И к общему удивлению узнал меня и спросил:
«Как насчет сои?» Я, конечно, была смущена, но все мы были тронуты этим необыкновенным вниманием к жизни студентов.
Интересовался нашей учебой и, узнав, что в этом отсеке живут металлурги, горняки и химики, шутя сказал: «Не говорите кто, какой специальности, я сам узнаю» — и, конечно, узнавал по нашим восторженным рассказам, о практике, учебе. Эта встреча, краткая оценка значимости каждой нашей специальности оставили глубокий след в каждом из нас.
А «Гигант» всегда шумит, трудится, словно большой улей, В коридорах группы и группки студентов о чем-то спорят, что-то доказывают, звенят молодым громким смехом.
Утром и вечером «в часы пик» — перед лекциями и перед сном — то и дело снуют с этажа на этаж студенты с большими и малыми чайниками за кипятком: вниз опрометью, перескакивая через ступеньки, обратно не спеша. Пройти к титану можно только через третий этаж. У «титана» встретишь машиностроителей и химиков, строителей и медиков, и пока постоишь за кипятком, приобретешь немало знакомых и услышишь новости всех институтов. Здесь и обмен опытом, как сдавать экзамен и как достать дешевые билеты в театр, и какие где концерты и выступления. Поход за кипятком никогда не бывает зря потерянным временем. Коридор третьего этажа — место межинститутских дискуссий: возникают они стихийно и так интересны, что порой вернешься с пустым чайником или же раза три пройдешь к титану, чтобы принести все же горячий кипяток. Сегодня особо горячо дебатируется здесь тема о цели в жизни.
— Я учусь на медика, — говорит бледный в больших очках мальчишка, — потому что с детства у меня слабое здоровье, а вообще-то мне нравится история и я с удовольствием учился бы на историческом.
— Это называется эгоизмом, расхищением интеллектуальных сил и средств, — громко высказывает свое мнение Женька Банникова, из строительного, спортсменка, смелая, хорошая девушка, — учиться надо, как мечта велит. Хочу и мечтаю строить вот такие «Гиганты», как наш, и чтобы люди в них жили коммуной. И когда мы изучаем сопротивление материалов, я рассчитываю, скажем, несущие балки, мне хоть и трудно, но интересно, я вижу перед собой архитектуру домов будущего, и это мне облегчает учебу.
— Брось, Женька, все знают, что ты больше мечтаешь о спортивных рекордах, чем о строительстве.
Это какой-то «пижончик» бросил реплику.
— Ты бы лучше молчал, для тебя институт — прогулка, и только, а благородной цели никакой, а Женя отличница учебы, — перебивают его.
— Нет, я понимаю так: моя мечта тогда будет целью жизни, если она исходит из общей мечты народа. И я знаю тогда, что она большая, потому что она замыкается не на мне одном, а вот у медика она перестала быть целью жизни, потому что он замкнул контакт на себе лично.
Я стою с кипятком, он уже, конечно, остыл, но уходить и не подумаю: ведь очень интересно и парень, пожалуй, прав, — чувствуется энергетик.
— Давай, Толя, расскажи лучше об электрической искре, когда соединяется плюс с минусом. Как у тебя с Любашей при встрече — всегда споры, взрыв, — говорит его сокурсник.
— Знаете что, не согласен я с Толей. Ученый, изобретатель, новатор — они мечтают, и их мечта, цель их жизни, народу еще не известна, а они все же мечтают, дерзают, осуществляют, и тогда только их мечта становится достоянием народа.
