Все замолкают, вроде логично. И вдруг раздается голос Женьки, увидевшей меня, а мы с ней знакомы по спортивным встречам.
— Олька, а ты чего примостилась в уголке, давай свое мнение. Это, ребята, ведущая отрасль, ее мечта — сталь варить.
Стеснительность всегда мне мешает. Конечно, хотелось высказать свое мнение, но стесняюсь почему-то, а тут деваться было некуда. Набралась духу и высказалась:
— Мы слушали лекцию известного доменщика Павлова. Учился он еще при царском режиме в Петроградском горном институте и приехал на практику в Юзовку — город так назывался, в Донбассе, по имени владельца завода.
Павлов глубоко интересовался доменным процессом, хотел раскрыть секреты этого производства. А Юзов считал, что это русскому инженеру не под силу.
Но Павлов упорно добивался своего — и овладел секретами доменного процесса. И многие русские инженеры того времени научились самостоятельно вести доменные плавки и справлялись лучше иностранных специалистов, внесли много нового в работу доменной печи.
Так вот, цель жизни русского инженера, затем профессора, Павлова была в то же время и целью русского народа, который всегда стремился быть независимым, в талантах ни от кого не отставал и честь свою всегда защитить умел.
Выходит цель жизни тогда интересна и значима, когда она выражает общую цель народа.
— Нет, нет не согласен. Разве закон Ньютона выражал общую цель народа?! — кричит громче всех какой-то узкогрудый паренек и дискуссия не прекращается…
Поход за кипятком в «Гиганте» — это «поход в разные миры». На втором этаже медики тоже дискутируют, правда без большого накала. Тут много девушек, а мальчишки приходят больше всего на встречи, но и тут споры, и пока дойдешь коридорами до своего четвертого, обогащаешься все новыми мыслями, интересными новостями. Здесь получаешь всестороннее развитие и за счет обмена мнениями, и за счет обсуждения новых интересных книг, о которых, кстати, быстрее узнаешь, благодаря жизни в этом, всегда развивающемся, растущем емком студенческом коллективе.
На улицах затихает шум городского транспорта, погасают огни, а «Гигант» светится всеми своими окнами, гудит, спорит и доказывает, ищет и находит, изучает и выучивает — идет пора студенческих экзаменов.
В каждой группе и на каждом курсе, в каждом институте есть свои увлеченные, знатоки в своей области — они главные консультанты и помощники для студентов, живущих в «Гиганте».
Известно было, например, что Юра Губарев увлечен химией до самозабвения. И Юра в «Гиганте» — межинститутский консультант. Он так искренне и с желанием передавал свои знания, что многие обязаны ему были хорошими оценками по этому предмету.
Сева Пономарев — лучший математик, «он даже иногда профессора в тупик ставит», — говорят студенты «Техноложки». И Сева так просто объясняет самые сложные математические понятия, «что и не хотел бы, так поймешь», — говорит Митя. А секрет, видимо, в том, что он передает процесс личного восприятия, усвоения этой науки, и все воспринимается легче, ведь твой товарищ тебе излагает — он смог, значит и ты сможешь.
На Толкачевке мы жили в корпусах по институтскому признаку, жили дружно, но только своими коллективами. Здесь же дружба широкая, она стала межинститутской, многогранной, она растет, цементируется, и постоянно вырабатывается чувство коллективизма.
Медичка Тамара, полненькая, смазливая, но с ленцой, часто повторяла:
— Ну что же это, девочки, получается, дома житья не давали, все твердили «учись» и тут все вы меня мучаете, не даете лишний часок полежать и снова одно — учись.
Да, заботой друг о друге, стремлением помочь товарищу был проникнут каждый. Если меня и многих других впоследствии увлекла химия, то в этом была немалая заслуга Юры Губарева, хотя профессор по химии нам дал многое и на старших курсах помогал освоить глубину физико-химических процессов в металлургии.
Но увлеченность Юры не могла пройти без большого следа в жизни каждого студента, кто его знал, кто жил с ним рядом. Он своей увлеченностью напоминал нашего профессора. И у него — у нашего однокашника, уже сейчас на студенческой скамье была широта знаний, вечный поиск, он с легкостью оперировал всеми химическими «чудесами», а ведь нам казались знания нашего профессора необыкновенными, недосягаемыми…
— Нет, можно всего достичь, только пожелать этого надо и трудиться.
«Творческое повторение — это, уважаемые, не одно и то же», — помнишь слова химика? — убеждал Юра своего коллегу, и тот в конце концов постигал премудрости этой науки.
Главным консультантом по оформлению чертежей был наш Костя, Делал он это с таким увлечением и стремлением научить, помочь товарищу, что время, загруженность, необходимость подготовки к зачету, к экзаменам — все исчезало; его трудолюбие было безгранично и заразительно.
А мы ругали Костю, и вот почему. Костя был самобытным талантливым художником. Мы гордились им, а он забросил рисование.
