В разгар работы меня вызвал к себе директор института и предложил остаться в аспирантуре. Я настолько срослась с заводской жизнью, что у меня непроизвольно вырвалось: «Спасибо, но я не могу!» Как только ни уговаривал меня этот замечательный коммунист, необыкновенно добрый человек, какие только доводы ни приводил, — мне казалось, он у меня мечту вырывает из сердца. Нет, только производство, только туда! Я приняла твердое решение довести свой проект, не отступаться от задуманного до тех пор, пока завод не начнет сполна давать металл государству, а семьям рабочих — зарплату.
Наступил первый день защиты дипломов. И первый проект — мой.
Как всегда в решающие дни, я надела свой юнгштурмовский костюм, он придавал мне сил и уверенности.
Актовый зал института был переполнен. Пришли не только наши, но и студенты других институтов, друзья по «Гиганту», преподаватели, представители объединения «Сталь» и Наркомтяжпрома. Обстановка торжественно-напряженная. Все разговаривают вполголоса…
Развесила чертежи и почувствовали себя спокойнее. Доклад написан. Но поднявшись на кафедру и глянув в зал, я поняла, что читать доклад перед такой аудиторией не смогу: надо просто изложить, как по разработанному мной проекту можно улучшить работу цеха. Начала с рассказа о производственном совещании, на котором присутствовала, со слов обер-мастера: «Так жить дальше нельзя…» Затем привела свои теоретические выкладки, практические выводы, показав те пути, по которым надо идти, чтобы цех начал работать лучше.
Мне было задано много вопросов и по технологии, и по организации процесса, я подробно отвечала на них, а перед глазами неотступно стоял цех, слышались слова: «И рабочие вынуждены оставлять свое кровное дело из-за низких заработков…»
Оппоненты оценили мою работу как отличную; эта оценка была поставлена на голосование и принята единогласно всем профессорско-преподавательским составом. Но главной была заводская оценка: «Разработанный в реальных условиях дипломный проект представляет большой практический интерес для завода».
Прочитав отзыв с просьбой направить меня по окончании института на этот завод, представитель Наркомтяжпрома сообщил, что просьба эта удовлетворена, и огласил приказ. Ноги мои приросли к полу. О таком счастье можно было только мечтать!
Чувство окрыленности не покидало и в последующие дни, когда один за другим защищали свои дипломные проекты мои друзья. Спокойно и уверенно вел защиту Костя, а перед моими глазами всплывали строчки из рекомендательного письма комбеда: «…наш самый грамотный в деревне бывший батрак». И верилось: ты будешь, как хотели комбедовцы, «ученым от бедных крестьян»!
Отлично прошла защита и у бывшего горняка, ныне металлурга, Жоры, и у нашего парторга. Нам радостно за высокую оценку, которую он, участник штурма Зимнего, получил и за «штурм» мартеновского производства. И Иван, и Антон, и Анка, как и многие другие наши товарищи, убедительно доказали, что институт дает стране хорошее пополнение молодых специалистов.
Вот они — все перед нами!
Здесь и те, кто завоевывал и устанавливал с оружием в руках Советскую власть, кто поднимал из руин шахты, заводы, фабрики, кто батрачил на помещика и утверждал советскую новь в деревне; здесь и те, кто вырос вместе с революцией, — дети рабочих, беднейших крестьян и интеллигентов, дети, воспитанные нашей Родиной в детских домах и коммунах, — все, вобравшие в себя разум, смекалку, трудовую сноровку своего народа.
— Счастливого пути вам в новую трудовую жизнь, успехов вам на пути к новым вершинам строительства социализма! — С этим напутствием секретаря партийного комитета института разъехались мы на действующие заводы, рудники, шахты, на новостройки.
Нас звала вперед большая мечта…
Поезд шел на юг, к заводу, где я проходила преддипломную практику и куда была назначена на работу после окончания института. Мерно стучали колеса, в купе врывался горьковатый степной ветер. Еще вчера был Харьков, институт, были шумные проводы. Провожали институтские ребята, наши коммунары, весь харьковский рабочий двор во главе с Иваном Елистратовичем. Тетя Галя и бабка Макариха плакали, целуя нас. Солоноватый вкус их слез чувствовался, кажется, на губах и сейчас.
Было грустно и весело — все смешалось тогда. Жалко расставаться с ребятами, с ними пять лет учились, недосыпали, недоедали, ездили на производственные практики, жили вместе в общежитиях. И хотелось поскорее попасть на завод, в цех. Все мы мечтали начать, что называется, по-настоящему работать, многие, даже не взяв отпуска, сразу после защиты диплома, уехали на заводы. У каждого была своя мечта, свой завод, свой цех. Я же видела себя на рабочей площадке у конвертеров.
Мне казалось, что я и не прекращала варить сталь мысленно, конечно, — после преддипломной практики.
