Мы и не заметили, как сроднились с заводом. Казалось, тут родились и выросли. Он стал близким, нужным. Вместе со всеми мы радовались хорошему и печалились, когда что-нибудь получалось не так, словом, жили заботами и радостями коллектива.
А завод строился, оснащался новой техникой, выпускал новые виды продукции.
С конвейеров тракторных гигантов страны сходили железные пахари, их надо было обуть. И мы плавили сталь, калибровали валки и катали шпоры для тракторов.
Бурными темпами шло строительство гидроэлектростанции, возводились стальные плотины — завод осваивал и выпускал для них шпунты.
Мы производили новые типы швеллеров для строек, сооружений, новые типы рельсов для метрополитена.
Вместе со страной расширялся, менялся на глазах наш завод.
Доменные печи работают вроде бы без изменений, но не видно уже непрерывного потока вагонеток с рудой и коксом, известняком и скрапом, не видно больше согбенных фигур каталей, толкающих вагонетки днем и ночью, в дождь и слякоть. Материалы теперь подаются к бункерам доменных печей в саморазгружающихся шестидесятитонных вагонах — хопперах, гондолах, пульманах.
Не видно и темного облака рудной пыли над колошником доменной печи во время загрузки — вместо неоднородной комковатой руды в печи стал поступать агломерат с аглофабрики. «Теперь печи свободнее вздохнут и чугун веселее пойдет», — говорили мастера доменного цеха.
А к конвертерам сталелитейного цеха протянулись нити рельсов от построенного вместилища чугуна на шестьсот тонн — заработал новый миксер[2]. «Вот это дело, — говорили сталевары, — есть запас чугуна на целую смену. И, главное, чугун ровный по анализу и по температуре — теперь только работать и работать».
Зашумели две новые воздуходувные машины. «Все от доменщиков сейчас зависит, — утверждают работники воздуходувного цеха. — Воздухом печи обеспечены».
Так везде. Во всех цехах монтировались новые агрегаты, новое оборудование. Мы переходили из цеха в цех, изучали техническую документацию поступившего оборудования, участвовали в его монтаже. То был трудный, но упоительный процесс работы. Спорили до хрипоты, как лучше использовать ту или иную техническую новинку, порой впадали в уныние, не получив сразу ожидаемого эффекта, по нескольку раз начинали все сначала, недосыпали, слышали немало упреков, но в конце концов вместе с цеховыми работниками добивались своего.
Каждый день приносил нам ни с чем не сравнимую радость творческого труда. Казалось, заняты мы до предела, по самую макушку, а Михаил Ефремович находил для нас новые и новые обязанности — как будто разводил в молодых специалистах пары, добавляя силы, скорости, устремления вперед и вперед…
— Ну, комсомолия, теперь засучивай рукава, — сказал он как-то, вызвав нас из литейного цеха, где шло освоение электропечи. Насладившись нашим изумлением, закурил и весело продолжал: — Учить будем мастеров, рабочих технической грамоте. Сами будем преподавать. Надо передать людям свои знания, и самим полезно поучиться у замечательных практиков.
Так, к нашим многочисленным обязанностям прибавилась еще одна — мы стали преподавателями в кружках техминимума, на курсах мастеров, в вечернем техникуме.
В здании фабрично-заводского училища «движется непрерывный конвейер», как говорит старый коммунист, бывший рабочий, ныне директор учебного комбината. «Утром обучаем мальцов, а к вечеру на учебу приходит почтенный возраст. Уж очень важное дело делаем, ведь если подумать, что такое техника без знаний человека. Можно сказать, только картинка, а нам дело надо — вот, выходит, Матвеич, и учиться надобно».
А Матвеич, мастер доменного, вытирает немного слезящиеся после смены у доменной печи глаза. Из бокового кармана пиджака вынимает тетрадку. Слюнявит чернильный карандаш, чтобы записать то, что «запомнить надо накрепко». Сидит вместе с другими, такими же рабочими, за партой и учится.
И во всем этом слышится как бы перекличка времен, будто не очень далеких, разных, но значимых и похожих. Видятся строители, рабочие Харьковского тракторного. Их глаза светились радостью прозрения, а губы твердили: «Надо, ведь новую жизнь строим». Мы, в то время студенты, после трудового дня на стройке, во время своих каникул преподавали в ликбезе, помогали людям овладевать грамотой. Первые слова, которые они выводили натруженными руками, были: правда, счастье…
И вот теперь новая ступень, мы передаем товарищам по производству знания, приобретенные в институте. Велико их желание овладеть наукой, чтобы лучше, быстрее строить социализм. Мы испытываем огромное нравственное удовлетворение, видя, как рабочие, мастера получают среднее и специальное техническое образование, как умело увязывают они теорию со своей богатейшей практикой.
