Почти все лекторы с восторгом отзывались о рабочей аудитории. Это было приятно. Но в то же время нас коробило умиление некоторых преподавателей: мол, рабочие — и даже понимают музыку, искусство!
Чему, собственно, удивляться? Только буржуазный мир поставил рабочего на низшую ступень, считая его существом с грубыми чувствами и инстинктами. А ведь наш рабочий — грамотный человек, перед ним весь мир открыт, все возможности. И он изо дня в день сталкивается с делом, требующим точного исполнения, сообразительности, смекалки, иначе работы не сделаешь, автоматически невозможно сделать хорошо. Надо уметь увидеть суть дела, вдуматься, как с ним лучше справиться, как организовать свой труд — значит, надо все время конкретно и ясно мыслить.
Даже выполняя неквалифицированную работу, надо думать, как сделать ее лучше, красивее.
Рабочий человек любит, понимает красоту, и он создает ее своими руками.
Его руки — это руки творца, созидателя.
До сих пор, кажется, ощущаю на себе тепло и ласку добрых рук дяди Михася. С детской наивностью мы спрашивали его: «Почему у вас синие ручейки на руках?» А дядя Михась всю жизнь работал, добывал свой хлеб тяжелым трудом. Его мозолистые руки с вздутыми «синими ручейками» никогда не брали чужого, не пользовались чужим добром. И потому мысли его всегда были чистые, сердце щедрым…
А руки гончара Матюши? Ногти обломаны, на некоторых пальцах их и совсем не осталось — не пальцы, а култышки. Ладони покрыты сеточкой, и в разные стороны расходятся темные прожилки — свидетели труда, нелегкого, постоянного. Но именно они — эти руки — донесли до нас искусство великих русских художников, красоту линий, сияние красок. Это они заронили в нас мечты о жар-птице, о ковре-самолете — мечты о человеческом счастье. Они привили нам любовь к труду, без которого невозможно творчество, и учили творчеству, без которого работа остается тяжелой обязанностью.
«Глаза страшатся, а руки делают», — говорят в народе. И мы поначалу со страхом ударяли молотком по зубилу, сбивали в кровь пальцы. Андрей Тимофеевич, мастер Дома рабочего подростка, передал нам свое умение, уверенность, что научимся всему, все сможем. Скольким подросткам «поставил» он руки, скольких научил любить свое дело, оберегать и умножать народное добро творческим трудом!
Иван Елистратович с Харьковского тракторного — мастер-каменщик, как его отец и дед. Его умелые рабочие руки кладут мартеновские печи, рекуператоры, а мысль работает: как усовершенствовать кладку, чтобы повысить производительность мартеновских печей. Он думает о производстве, и он думает о воспитании молодых специалистов. «Надо быстрее, ребята, учиться, я и сам на курсы подался — такое дело, нужна теперь грамота».
Идет первая пятилетка, и сидят за партами рабочие с натруженными руками, выводят в тетради и на доске слово «счастье». Это счастье они добывали с оружием в руках, а теперь этими же руками добывают его в работе, мечтают познать грамоту, чтобы открыть глаза, увидеть мир — чтобы построить счастливую жизнь.
Руки сталевара. Они проходят тяжелые ступени работы, пока научатся понимать печь, металл. Они бросают в печь материалы, ремонтируют ее, но прежде глаза и мысль сталевара должны заглянуть внутрь печи или конвертера, понять процесс ремонта — иначе качества работы не будет, не будет и стали. И пусть бушует пламя, пусть высокие температуры, руки сталевара все преодолеют и обеспечат производство металла стране.
Сталевар — рабочий тяжелой профессии. А глаз у него цепкий, во все всматривается, все учитывает, он умеет определять содержание примесей в стали с точностью до сотых долей процента. А руки, держащие длинную железную ложку, точно берут пробу металла, пробиваясь через толщу шлака, и достают для пробы чистый металл, а это одной грубой силой не сделать.
И работает сталевар, и учится, и других обучает — он стремится все познать, все сделать, чтобы страна получила больше стали. Он идет на курсы мастеров и в кружки, по-рабочему настойчиво овладевает знаниями, вырабатывает в себе умение и привычку работать с книгой — ведь он строитель, созидатель новой жизни.
И вот руки «самого грамотного бывшего батрака», как писало собрание комбедовцев, — руки нашего однокашника Кости. Они помогали воздвигать Харьковский тракторный и чертили тончайшие линии на ватмане, они рисовали прекрасные пейзажи и портреты. Эти руки батрака стали руками инженера и художника, они остались руками-тружениками. Как руки токаря… С длинными, как у музыканта пальцами, тонко чувствующие станок и деталь — эти руки соединились с большим организаторским талантом, и бывший рабочий Михаил Ефремович стал руководителем производства.
