По узкоколейным путям к подъемнику движутся вагонетки с известью, коксом, стальными обрезками, а навстречу катят порожние вагонетки — идет линия непрерывного снабжения цеха, и она должна строго соответствовать темпу производства стали — здесь нужна строгая и четкая работа всех звеньев — и Павленко вскакивает то на один, то на другой паровоз — устраняет всевозможные задержки, обеспечивает нормальную работу конвертеров.
Над конвертерами располагается заволочная площадка. Старший рабочий внимательно наблюдает — не пропустить бы команды мастера-сталевара.
Материал в вагонетках стоит над очередным конвертером — один взмах рукой — и материал засыпается через горловину в конвертер и здесь все измеряется во времени — в секундах.
Плавка на работающем конвертере идет «горячевато» — надо добавить железных обрезков. Иван Тихонович одними глазами спрашивает и мое согласие.
Взмах рукой — и через трубы над горловиной конвертера, точными движениями рук рабочих в кипящий металл летят холодные металлические обрезки. Вскоре вырвалось белое короткое пламя, конвертер как бы втянул в себя дыхание, и через одну-полторы минуты плавка заканчивается. Надо уже заливать чугун в другой конвертер для следующей плавки, а ковша с чугуном не видно.
Но где же ковш с чугуном? Подают его паровозом по железнодорожному мосту, паровоз толкает ковш впереди себя, чтобы можно было подойти к любому из установленных в ряд конвертеров.
В который раз оглядываемся на мост и вдруг вместо паровоза видим бегущего Леню. Вид испуганный, светлые волосы взлохмачены. Чувствую, у меня подкашиваются ноги — ведь Леня очень сдержан, спокоен, а тут несется, да в таком виде…
— На миксере авария, нет обратной кантовки, — выдохнул он и умчался обратно.
Надо спокойно кончать плавку, идет самый ответственный момент, надо как-то держать себя в руках, не показать рабочим боли и волнения. Но они уже все поняли.
— Напасть какая-то, — говорит старшин сталевар. — Только начали хорошее дело — и уже беда на пороге.
Аварии, большие и малые, воспринимались сейчас особенно болезненно.
— Действует какая-то змея, — говорят между собой рабочие. — Выпустит жало — и в кусты.
— Да, видать, так оно есть, — тихо обращаясь ко мне и к мастеру, говорит Иван Николаевич, — никак вражья рука.
А на миксере наклонился шестисоттонный сосуд для заливки чугуна в ковш, и нет обратной кантовки. Чугун хлынул через край ковша, залил железнодорожный путь, тележку… Кругом огонь, дым, газы. Около колонки с водой слышны взрывы, там облака пара, а чугун все льется.
— Копать канавы, задержать лаву, — кричит на ходу начальник смены доменного цеха и бежит в моторку. Моториста там почему-то нет, начальник смены сам включает двигатель, благо обмотка не повреждена. Миксер немного выпрямился, но потом снова застопорился.
Выясняется, что кто-то вставил ломик в кантовальное устройство миксера. Когда моторист понял, что миксер не кантуется обратно, он выключил мотор и с криком «пособите!» убежал. А пособить было некому, все находились внизу. Машинист паровоза, увидев, что надвигается катастрофа, успел открыть предохранительный клапан котла, чтобы он не взорвался. А сам, охваченный пламенем, бросился в песок. Он получил сильные ожоги.
Работают рабочие, засыпают песком горячий металл, заливают водой, срывают с рельсов.
Остановлен сталелитейный цех.
— Да какое же право имел моторист податься в бег, а может, он сам это и сделал? — высказал кто-то свое предположение.
— Да нет, если бы сам сделал, то кричать не стал бы сразу, подождал, чтобы больше вылилось металла. Это, видать, гад какой-то такое устроил, а моторист прозевал, за последствия испугался и бежал.
Работают рабочие и думают, и предполагают:
— Мне бы такой попался, я бы его на суд народа, пущай бы каждый свою злость и обиду на нем спустил, — говорит молодой паренек, а в глазах огнем горит возмущение.
Обида и возмущение у всей бригады, и с ней вместе, со злой необходимостью идет ликвидация аварии.
Подойдя к месту аварии, мы увидели мастера миксера, моториста и — что совсем непонятно — Самусия Карповича Хроничева, который вроде бы ушел домой.
— Понимаешь, — объясняет он, — переживал я очень за эти опыты и подумал: побуду поблизости на всяким случай. В цехе неудобно, Иван, чего доброго, обидится. Тут, думаю, посмотрю, чтоб чугун не задержали. А оно, видишь, что получилось.
Хроничев потный, весь измазан — помогал ликвидировать аварию, а мастер миксера стоит и только бубнит:
— Приходят посторонние сюда, смотрят чего-то, поучают, будто нам впервой чугун наливать. Ходят, проверяют… — Дело не делает, только бубнит и бубнит.
Леня мне шепчет:
— Представь, моторист ничего не помнит. Мастер говорит, что, кроме Хроничева, никто в будку моториста не заходил. И вообще, мол, посторонних других не было, только Самусий Карпович.
