Проект обсуждался на совещании у директора завода. Никто не высказывал возражений, но мы все же чувствовали скрытое сопротивление некоторых руководящих работников. Главный инженер сказался больным и не пришел на совещание. Начальник сталелитейного молчал, молчал и начальник техотдела. Сергей Васильевич, видя нарочитую пассивность, пытался растормошить собравшихся:
— Вспоминается мне время, — заговорил он, когда после гражданской войны судьбу страны во многом решал хлеб. И тогда партия бросила лучшие силы коммунистов на хлебозаготовки. Собрал нас секретарь горкома и говорит: «Вы едете в деревню посланцами партии, вы представители рабочего класса нашей страны. Пусть у вас перед глазами все время стоят тяжело работающие люди с горячими сердцами — ваши собратья, добывающие уголь и руду, плавящие металл, дающие машины. Они голодают, но полны решимости отстоять завоевания революции».
И мы задание партии выполнили. На собраниях, которые мы проводили на селе, беднота была с нами, кулак плевался пулями, а середняк отмалчивался. И когда повернул середняк в нашу сторону, понял, с кем ему по пути, дело с хлебом пошло веселее, а кулака в жестокой борьбе ликвидировали.
Так вот, товарищи молчальники, хватит отсиживаться за чужими спинами. Сталелитейный цех — сердце завода. Хорошо он работает — оживет весь завод. Выходит, надо включиться в эти исследования и результаты их быстрее внедрить в жизнь.
Только после этого выступили начальник цеха, его заместитель, начальник технического отдела, появились и предложения и деловые замечания.
Мы перешли в цех на круглосуточное дежурство, изучали и испытывали различные варианты. Всем хотелось быстрее наладить опытные плавки, но торопиться было нельзя. Помимо технической, организационной, шла психологическая подготовка работников цеха.
И вот все ближе, ближе день опытных плавок по новому режиму. В который раз мысленно проверяю — все ли продумано. Весь процесс, как на экране, проходит передо мною, наблюдаешь его как бы со стороны, и вдруг… Стоп, не проверен участок уборки шлака, надо его обследовать, проинструктировать рабочих, предусмотреть все возможные отклонения.
Наконец наступил час эксперимента. Мастер Хроничев сдает смену. «Горловины чистые, два конвертера даже без горячих ремонтов, с отличной футеровкой — облитые, что яички, — говорит он. — Так что начинайте, и победы вам». Он уходит, к работе приступает новая бригада. Мастер Иван Трифонович. Он спокойный в работе, но быстрый — одна нога в кузне, там пробу куют; другая — на площадке, где металл продувается. Он все может, за всем успевает уследить, и бригада понимает его без слов. У нас давно с ним общий язык в работе.
В синие стекла мы осматриваем не то, что конвертер, а каждую фурмочку в днище. Сегодня важна любая мелочь в производстве.
— Ну, Ольга, — говорит он, — с богом! Начнем.
На сменно-встречном, так называли оперативки, коллектив с радостью отнесся к начавшимся экспериментальным работам и обязался дать за смену двадцать четыре вместо обычных шестнадцати плавок.
Все, кажется, предусмотрено. Начальник смены организует работу транспорта и литейной канавы. Леня обеспечивает материалы. Я на рабочей площадке.
За первые три часа дано десять отличных плавок.
Лаборантка Зойка, как ее все зовут в цехе, уже не ходит, а бегает. Ее светлые кудряшки выбились из-под косынки, смешно вздрагивают. Она на бегу показывает нам маленький кулачок с выставленным большим пальцем, что означает: плавка сварена на «во»! Мастер радостно посматривает в мою сторону. Старший сталевар Андрей, как только выдастся свободная минута, подходит к нам и спрашивает: «Вроде и эта хорошо идет?» Дистрибуторщик, который кантует конвертер, подает в него воздух, то и дело посматривает на приборы и поглядывает на нас, — мол, как я сегодня, не подвожу?
Все работают с полной отдачей сил.
Начальник смены Павленко метеором проносится по цеху, везде успевает побывать, дать указание, а то и помочь. Даже говорить стал быстрее, и от этого чуть заикается. «Ну к-к-а-к?» — спросит, подмигнет ободряюще — и снова бегом.
— Давай, ребята, давай поднажмем!
Доносится уже снизу его голос, где убираются отходы производства, их надо вовремя убрать, а то и по этой причине можно задержать работу цеха.
Если посмотреть с рабочей площадки вниз, то вся территория цеха изрезана железнодорожными путями, по ним движутся паровозы, увозящие и подающие шлаковые кадки под слив шлака и подвозящие ферросплавы, кирпич. Другие паровозы увозят отходы производства, подают огнеупоры, днища. Подвозятся и увозятся изложницы, ковши, иногда вывозятся на железных платформах болванки, которые по каким-то причинам не поступают в прокатный цех.
