Молодой парторг цеха Парамонов решил, что в столь напряженное на заводе время надо быстро отреагировать на заявление. Он хотел «мобилизовать людей на большую бдительность и не позволить такого рода людям засорять партию». Так и сказал на партсобрании, да еще связал дело Хроничева с фашизмом в Германии.
Встал Самусий Карпович и скупо повторил свой рассказ, почему оказался в миксерном отделении. «А что в Германии льется кровь коммунистов и Эрнст Тельман в застенках, нам, товарищ Парамонов, не меньше больно, чем тебе. Что выползает отовсюду нечисть и мешает выполнять пятилетний план, строить социализм в стране — это наша общая беда.
— Ты давай о себе, а не о мировой политике, — бросил Парамонов.
— Не мешай, дай человеку сказать, — раздалось сразу несколько голосов.
— Что остались на заводе подлипалы бывших хозяев — это факт. Кто они, мы узнаем, иначе быть не может. А меня, Парамонов, врагом не сделаешь. Эти руки, — Хроничев поднял сильные, натруженные руки, — завоевывали нашу власть, строят и будут строить социализм. Того, кто ломик в кантовальный на миксере вставил, того врага мы найдем… Жалко только, жизнь корежат подозрениями. Но ничего, выстоим. — Он тяжело опустился на скамью, смотрел на свои трудовые руки — они о многом напоминали и укрепляли веру в справедливость.
Кто-то говорил потом, что видел слезы на глазах Самусия, но большинство отрицало: «Хроничев железный человек, он слез не покажет».
Иван Николаевич работает с Хроничевым почти двадцать лет, на свадьбе его гулял, голосовал за Самусия, когда того в партию принимали.
Иван Николаевич сидел у самых дверей, опустив голову, нахмурившись. Тяжело поднялся, подошел к столу президиума, повернулся к рабочим, обвел всех взглядом. И сказал:
— Подумаешь, увидели Хроничева у миксера во время аварии. Так уж сразу и вредитель. Мать честная. — Когда он волнуется, часто повторяет эту присказку. — Мать честная, если своих людей бить начнем, тогда беда. Им, врагам, только этого и надо. Незачем Самусия позорить. Твои слова, Парамонов, что упавшие в реку листья. Их снесет — и опять чистая река.
Хроничева из партии не исключили, коллектив не дал в обиду мастера-сталевара. Постановили: поднять бдительность, а истинного врага Советской власти найти.
Вскоре виновника аварии действительно нашли. Им оказался шлаковщик миксера — фигура незаметная, рабочий самого низшего разряда. Был он из кулаков, перебегал с завода на завод, у нас работал всего пятый месяц. Он-то и совершил диверсию, а никто не подумал на него сразу потому, что на миксере он «не посторонний», как выразился мастер миксера, «а с моей бригады».
Задача теперь заключалась в том, чтобы изучать таких «своих». Этому надо было научиться. «Ведь мы, — говорил Иван Николаевич, — привыкли верить людям как самому себе, а надо доверять и проверять, как нас партия учит».
Мы вместе со всеми радовались: отстоял коллектив Хроничева, правда восторжествовала. Она, эта большая рабочая правда, защищала веру в людей, с которыми вместе работаешь, с которыми переделываешь жизнь.
Исследования в сталелитейном цехе продолжались. Заместитель начальника цеха обычно редко интересовался нашими исследованиями, но как-то в вечернюю смену подошел и спросил, как наши дела.
Чувствовалось, что он хочет, что-то сказать, несколько раз уже начинал, но то мастер, то рабочие подходили, то начальник смены, и разговора не получалось. Наконец, улучив момент, он сказал полушепотом:
— Нашего начальника цеха, видимо, больше не будет. Не то он уехал, не то… И с тревогой продолжал: — Вы ничего не знаете?
Но даже Михаил Ефремович, который, казалось, был сведущ во всех вопросах, касающихся завода и сталелитейного цеха, и тот ничего не знал.
Не успели мы оправиться от аварии на миксере, как произошла катастрофа в доменном цехе. Не сработал механизм засыпного устройства, через который подаются материалы в печь. Большой и малый конуса на печи заклинило, она все больше и больше накалялась. Заместитель начальника цеха, чтобы оторвать конуса, приказал залить их водой.
Раздался сильнейший взрыв. Большой и малый конуса открылись, из печи вырвались пламя, газ, пар. От них некуда было укрыться на небольшой площадке, где в то время находились механик цеха, бригада слесарей, и люди начали бросаться вниз с высоты десятиэтажного дома. Только начальник смены, заметив стальной трос, оставшийся после капитального ремонта, спустился по этому тросу и покалечил себе кисти рук. Он был единственным, кто уцелел.
На заводах бывают аварии, бывают и несчастные случаи. Особенно на металлургических заводах, где рабочие горячих цехов имеют дело с расплавленным металлом, кругом газ, пар, вода. В цехах много механизмов, заводскую территорию пересекают железнодорожные пути, и по ним непрерывно движется транспорт. Но авария аварии рознь. Одно дело — оплошность, непростительная халатность, недосмотр, и другое — явный умысел, злостное вредительство.
Эта авария была воспринята всеми как открытая диверсия. Заливать водой раскаленные конуса, когда наверху работают люди! Это чудовищно.
