— Дальше идти некуда, — говорил мастер первой печи. — Надо всем миром взяться и выследить вражескую руку, которая не дает нам спокойно работать. Надо следить не только за работой, за порядком, надо каждого досконально знать, кто рядом с тобой, чтобы ты мог отвечать за него.
Иван Алексеевич молодой мастер, энергичен, но, как говорят рабочие, «трусоват, еще не обвыкся». Он чуть ли не все огрехи в цехе сваливал на врагов. И на открытом партийном собрании обер-мастер доменного цеха упрекнул его:
— Что-то ты, Иван Ляксеевич, вроде бы запаниковал: «враг» да «вражеские руки». Уж так тебе везде враги сидят… Может, оно где и имеет место… Присматриваться, конечно, следует, но главное дело — это порядок соблюдать в своей работе. Вот видишь, вчера прогорели на первой печи две фурмы, и кто, думаешь, этот враг? Твой подручный, Иван Ляксеевич, не посмотрел он, не проследил, и вот тебе авария.
Второе — взрыв был на канаве, а почему? Горновые плохо просушку соблюли. Хорошо, никого не задело, а ведь могло… Вот так, выходит, надо соблюдать свой инструмент, свое рабочее место, свою работу. Конечно, это не значит, что людей изучать не нужно, это святое дело для каждого из нас, но и работать надо лучше, тогда врагу действовать труднее — он виден.
Так спокойно, мудро рабочий коллектив находил единственно правильную линию поведения в сложной политической обстановке того времени — строже относиться к себе, к своей работе, соблюдать во всем порядок и не ослаблять, а усиливать классовую бдительность.
На открытых цеховых партийных собраниях вскрывались недостатки в работе — рабочая совесть, ответственность за работу завода сделала зорче глаз, острее мысль, дружнее коллектив.
— Сегодня вышла пораньше на работу, — говорила Лазарева Нина — машинист крана сталелитейного цеха, — думаю, на заводе такие случаи происходят, надо и нам рабочим самим повнимательнее за всем посмотреть.
Обошла я вокруг завода и решила: пройду через северную проходную, и что же? Наткнулась на какого-то мужика — мешок высунул снизу из-под забора, а потом уж и сам лезет. — И Нина точно изображает, как вначале показалась голова, а потом он, выгнув шею, осмотрелся — не видит ли кто. — Испугалась я, страсть, так и замерла, хотя бы, думаю, не заметил, а сама стороной — и к проходной подошла. Дежурил там наш слесарь, что теперь по старости там уже работает…
И, потеряв нить разговора, она остановилась.
— Ну дальше что, Нин, — торопит ее напарница, — поймали того супостата? — ты чего-то тянешь…
— А как же, — оживилась Нина, — дядя Кузя в тот же миг понял меня и как из ружья бабахнет, я от страху даже закричала, а тот упал.
— Так его и надо, — раздаются голоса.
— Это он от испугу, — продолжает Нина. — Поднял его дядя Кузя, и на проходную. «А ну, говорит, идол, покажи, что в мешке твоем деется…» И что же думаете — полный мешок приборов от кислородных баллонов — вот как оно получилось, — уже с некоторой усталостью произносит Нина и опять же продолжает: — Выходит дело, глаз рабочий надо везде иметь…
— Постой, а что за корысть ему от тех приборов? — с недоумением спрашивает кто-то.
— Корысть не корысть, а говорят, начальник кислородного от радости, что приборы нашлись, чуть не плакал, — говорит Лямов, — ведь без них и кислородным баллоном пользоваться никак не выходит.
— Вон оно что, куда бьет — выходит, кислород есть, а скажем, летку прожечь или при разливке стали прожечь стаканчик, ежели сталь «замерзла» — нельзя — выходит дело — гнули на то, чтобы аварию вызвать — логикой кто-то додумывает этот случай.
— Молодец, Нина, надо вот так всем скопом, что называется, следить за всем по-хозяйски, — подытоживает избранный вместо Парамонова секретарь партийной организации сталелитейного Алехин.
— Видите, товарищи, что получается — на миксере нашкодил рабочий по двору, шлаковщик, и, оказалось, он бывший кулак. Притаился у нас под боком, вошел в доверие и пакостил как мог. А почему? Да потому, что за порядком не следим, и людей, с которыми работаем, плохо знаем.
Болт тоже не сам попал в доломитную массу. Видать, не те, кто кирпичи делает, — это наши старые кадры, кто-то, надо думать, со стороны.
В прокатном цехе стропила подпилил тоже подосланный человек, а вот в доменном цехе сам заместитель начальника цеха дал команду, из-за которой погибли люди.
Факт, имеет место сопротивление классового врага. Они, враги, не могут спокойно видеть наши успехи и большего вреда — чтоб на всю страну — нанести тоже не могут. Так вот портят, где могут, воруют, сеют панику.
Значит, нужно всем бдительность иметь. Не ждать, что враг сам появится, а раскусывать его загодя. Надо каждому на своей работе порядок соблюдать, тогда и труднее пакостить тому, кто на это пошел.
Надо лучше работать, больше металла стране давать, чтобы потери от тех аварий возместить и успешно завершить пятилетний план.
Когда наступает ответственный момент в жизни цеха, завода, страны, рабочие мало говорят, не перепевают обывательские домыслы, — они работают. Так было и в те дни. Все работали, стремились быстрее выполнить государственный план.
