Евдокия Тихоновна, машинист подъемника, тоже ободряла:
— Ты, дочка, что-то вроде болеешь, — говорила она, не обижайся, я к тебе по-простому. У тебя, видать, на уме, вроде бы только ты одна в ответе за цех. Так ведь и мы все за него в ответе. Кому не хочется, чтобы порядок у нас был, чтобы металла больше дать? Ты вот сумей, как мой Мефодий в девятнадцать лет повел целый полк на врага и победил. Вот и ты — зажми вожжи покрепче и не робей. И запомни, мы тебя всегда поддержим…
В один из дней, прибежав в цех раньше обычного и побывав на всех участках, заглянула в красный уголок, где рабочие уже собрались на сменно-встречный — так называли короткие производственные совещания. Родились сменно-встречные с приходом в нашу жизнь пятилетних планов, социалистического соревнования. Рабочие говорили на них о недостатках, вносили предложения и, принимая дела у сменщика, брали конкретные обязательства, а потом, с твердой программой на смену, расходились по своим местам. В сталелитейном цехе это прекрасное начинание, к сожалению, заглохло и превратилось в перекур до гудка. Вот и сейчас в красном уголке дым коромыслом: накурено так, что не продыхнуть, шумно, тесно, люди сидят чуть ли не на полу. В одном углу хохот, в другом с интересом слушают байки второго подручного сталевара.
— Сижу, значит, в парке на скамеечке, семечки лузгаю и Андрюху поджидаю. Он мне наказал после смены: приходи с гармошкой в парк. Я и пришел. Смотрю, Зойка в натуральном виде… Туфельки белые на низком каблучке, белые носочки, а уж завитушки одна к одной. Идет, платочком машет, а рядом…
— Известно кто, Андрей конечно…
— Держи, брат, выше.
— Кто же, не тяни за душу? — так и впивается в рассказчика тетя Кланя, пожилая женщина, работающая на разливочной тележке.
— Ишь, тетя Кланя, и ты туда же…
— Техник из доменного с Зойкой, вот кто. Ну, который по плаванию первое место взял.
— Ух ты! Вон оно куда… — с присвистом произносит грузчик с завалочной, совсем еще мальчишка.
— А Андрей что же?.. — все допытывается тетя Кланя.
— Что ж Андрей, ходил, дожидался. Сам тоже фартово одет. И…
— Ребята, начальник! — предостерегающе произнес кто-то.
Разговор тут же оборвался, все немножко подобрались. Только Комаров, неприветливый, мрачный, продолжал сосать свою «козью ножку». Еще с практики запомнился его тяжелый, преследующий меня взгляд. Чем он недоволен? Почему всегда молчит?..
— Жаль, не пришлось дослушать, — вырвалось у тети Клани.
Вслед за мной пришли начальник смены с Иваном Трифоновичем, и после короткого рапорта все быстро разошлись по своим рабочим местам. Старший сталевар Андрей, уже орудовавший у конвертера, не глядя на своего подручного, бросил зло: «Давай, готовь материал для ремонта».
Все шло, казалось бы, как обычно, но теперь я увидела цех словно в ином свете. Ночная бригада не сделала необходимого ремонта на конвертерах, и его приходится делать дневной. На литейную канаву не завезены вовремя изложницы — опять задержка. Почему же рабочие и мастера безропотно взваливают на себя грехи ночной смены, почему не сказали обо всем этом на сменно-встречном?
Попросила зайти ко мне председателя цехкома Страхова и секретаря парторганизации Алехина, рассказала им о сегодняшней сцене в красном уголке. Страхов, довольно осторожный человек, согласился с моим доводом, что до начала смены каждый должен осмотреть свое рабочее место и что людей надо психологически подготавливать к работе. А то смена началась, а мысли кое у кого еще в парке, дома или на рыбалке. Но, соглашаясь, он в то же время побаивался: «Как бы не нарушить кодекс о труде, если за полчаса или минут за двадцать до смены собирать людей». Алехин придерживался иного мнения: «Чего уж тут о кодексе говорить, все равно чуть ли не за час собираются, тратят время попусту».
Одним словом, решили этот вопрос обмозговать с народом.
Собрали рабочих. Я сообщила о положении в цехе, о простоях за прошлый месяц. Надо было доказать с фактами в руках: мы свыклись с плохой работой, принимаем недостатки как должное. Некоторым даже стало казаться, будто действует какая-то независящая от них сила, что ничего изменить нельзя.
— Ковш не готов, кадки под шлак нет, долго чистятся горловины, задерживаются материалы — все это вроде бы объективные обстоятельства, а они зависят от всех нас. Да, от нас, и только от наших упущений. Давайте же присмотримся к себе, к товарищам. А то получается так: я принял дела у сменщика не глядя, значит, и он будет ко мне снисходителен. Вот такая снисходительность, мелкие, на первый взгляд, организационные неувязки, нарушения технологии привели к тому, что в прошлом месяце треть времени цех стоял. — И я громогласно назвала лучшую бригаду — мастера Ивана Трифоновича и наиболее «отличившуюся» в отношении простоев бригаду молодого мастера Дмитрия Давиденко.
— При чем тут я? — не выдержал Митя. — Мне дайте конвертера да чугун и, пожалуйста, сколько хошь металла сварю.
