— С работы придет и за книжку, бывало, не оторвешь… — Евдокия Тихоновна рада случаю поговорить о сыне, и ее можно понять: кончится смена, придет домой, и она одна. — А теперь сама пристрастилась к чтению, нет-нет да и куплю книгу. — И сказала мечтательно: — Вот бы наверстать все за прошлое, когда и карандаш-то в руке держать не умела… Но быстро читать не могу. Посижу часок-другой с книжкой, потом закрою ее и думаю: вот это, хорошее, надо в нашу жизнь перенять, а если плохое, то, думаю, надо запомнить, чтобы у нас такого не допустить.
Мы обстоятельно беседуем о жизни, о делах, и меня не покидает ощущение, будто я сижу с доброй и мудрой матерью. Ее большое сердце вмещает в себя заботу о цехе, в котором она работает, о людях, которые трудятся рядом с нею. Она размышляет о жизни и ищет в самой себе, в книгах, в народе то, что помогает человеку стать чище и лучше.
Покой и душевное тепло уносишь в себе после встречи с этой женщиной.
И вот уже в кабинете начальника цеха Евдокия Тихоновна, член партийного бюро, вместе с Иваном Николаевичем и секретарем партийной организации Алехиным пришли с серьезным разговором.
— Что подняли каждого рабочего, это правильно. Но сталевар, ты сама говорила, центральная фигура на производстве. Так вот, надо, чтобы это дошло до всех. А то, видишь, каменщики, к примеру, иногда больше сталеваров получают и, выходит, им выгодно чаще ремонты проводить, а для сталеваров это каково?
И мы вместе думаем над тем, как заинтересовать людей, — не в работе вообще, а в увеличении выплавки стали.
— Бери хоть меня, — рассуждает Евдокия Тихоновна. — Мне на подъемнике взвесить материал, записать в книгу и поднять его наверх, — это я могу делать сколько хочешь, даже сверх надобности, а цеху какой прок от лишних взвешиваний? Посуди сама, цех должен сталь варить, да поболе, а мы — пособлять, не задерживать. Вот и надобно раскинуть умом: что переделать, изменить, как труд наш оплатить, чтобы и сталевару в помощь и нам не в обиду.
Правильно Евдокия Тихоновна и Иван Николаевич говорят: пора, пора пристально всмотреться в систему зарплаты и так ее перестроить, чтобы она работала на главное — помогала наращивать выпуск металла.
От слов перешли к делу. Начали с вспомогательных рабочих.
Слесари получают за ремонт крана, тележки, гидравлики… Чем больше ремонтов, тем выше зарплата. Простаивал ли цех и не давал стали или работает хорошо, — им безразлично, материально это на них не отражается. Между тем от них зависит не так уж мало, равно как и от машинистов паровозов, кранов, от дистрибуторов, водопроводчиков, каменщиков… Все они так или иначе влияют на производство стали. Значит, надо, чтобы их зарплата находилась в прямой зависимости не только от их труда, но и от плана, надо все эти ручейки направить в единое русло, — в стальной поток.
Выполняется и перевыполняется план по стали — растет премиальная зарплата у этой категории рабочих, причем при хорошей работе цеха порой превышает их основную зарплату.
А сталевары получают зарплату за тонны годной стали и премию за высокую стойкость конвертеров.
— Как же так — мы сталь варим, а не конвертеры футеруем, — вначале протестовали сталевары. — Вы нам платите за наш труд — за сталь.
— Нет, товарищи сталевары, — говорили мастера, с которыми вместе разрабатывали и внедряли системы оплаты.
— Вы посудите сами, — втолковывал Хроничев, — ежели ты, Андрей, вовремя горячий ремонт сделаешь, как думаешь, полезно это конвертеру или нет? Повысится от такого ухода стойкость футеровки и днищ?
— А как же иначе, ясно — повысится.
— То-то. А ежели хорошо горловину и вовремя почистить — тоже скажешь полезно, а это все, в свою очередь, большую стойкость футеровки дает, значит, в работе больше конвертеров, значит, и стали больше будет.
Выходит, высокая стойкость футеровки всему голова. И за нее всем надо браться.
Вот когда все от мастера до подносчицы шланга на электротележке заговорили о производстве стали, вот когда начали вскрываться производственные резервы!
Первым пришли в кабинет слесари.
— Вот, товарищ начальник, посмотри и не взыщи, коли что не так. — И молодой энергичный механик цеха Федор Игнатьевич развернул и положил на стол убористо исписанный лист бумаги. — Это наш план, как проводить планово-предупредительные ремонты, не останавливая цеха, — оживленно говорил он. — Здесь в подробностях все описано: гидравлические столы, подъемники вполне можно ремонтировать в процессе работы. И краны в перерывах можно смазывать, заменять кое-что…
Предложение слесарей означало дополнительный резерв для выплавки металла, и, само собой разумеется, мы его приняли. Потом наступил черед каменщиков. Правда, они еще не пришли к единому мнению и, прежде чем некоторые из них убедились в необходимости перестройки зарплаты, пришлось поломать копья.
— При чем наша зарплата и тонна стали? — недоумевал мастер Столяров, весельчак и любимец бригады, озорно поглядывая на товарищей. — Если, к примеру, Митя не выспался и плохо сварил плавку, что же, мне отвечать?
