Он сделал акцент на словах «кому попало», шагнул в сторону и понял, что у него немного кружится голова, но Лариса, слава богу, этого не заметила. Она рылась в своей бездонной сумочке стоимостью примерно в половину теперешней зарплаты Платонова и что-то там искала. Краем глаза Виктор увидел большой золотистый айфон; по камерам на задней крыше в нём угадывалась самая последняя модель. Спустя ещё секунду дверь перевязочной отгородила его от изучения гардероба и аксессуаров бывшей жены. Он прошёл, не глядя на того, кто сидит на кушетке, до самого окна, остановился, нервно постукивая пальцами по перевязочным журналам на подоконнике.
Они уже встречались с Ларисой после всего, что произошло в госпитале и после развода — буквально пару раз, случайно, на улице. Обменявшись какими-то глупыми приветами, они расходились дальше по своим делам, но Платонов после такой встречи весь день не находил себе места, находясь в какой-то прострации и бесконечно погружаясь в тягостные воспоминания.
— Сегодня скобки снимаем с раневого покрытия, — прозвучал за спиной голос медсестры. Повернувшись, он увидел, как Марина протягивает ему перчатки, а в другой руке держит стерильный свёрток со скобкоснимателем. Платонов надел перчатки, взял инструмент, посмотрел на пациента на кушетке.
— Ну что, Юсупов, — обратился он таксисту-узбеку, что пару недель назад полусонный и пьяный тушил горящую машину. — Выздоравливать пора начинать…
Платонов присел рядом с ним на табуреточку, положил возле раны салфетку, куда собирался складывать снятые скобки, и вдруг спросил:
— Слушай, а ты знаешь, что твоё имя значит? На вашем, на узбекском.
— Джафар? — переспросил Юсупов, настороженно глядя на скобкосниматель в руках хирурга. — Конечно, знаю. Райский ручей. Источник. Нам в детстве всем всегда рассказывают.
— Похоже, что ручеёк-то алкогольный, — сокрушённо вздохнул Виктор. — Источник этилового спирта. И как ты ещё таксистом работаешь… Сил на вас нет, все жалуются постоянно. То пьяные приезжаете, то накуренные. Поставишь в приложении единицу, так вы через неделю уже в другом такси всплываете.
— Зачем так обижаешь, доктор? — Джафар чуть не вскочил с кушетки, и только Марина, стоя рядом, надавила ему на плечо и смогла удержать. — Я тогда не ехал никуда. И пьяный вообще никогда не ездил. У меня в тот день жена родила, я по телефону узнал, Юлдуз моя, умничка, золотце! Между прочим, «звезда» по-нашему значит! Я на обочину встал, программу для заказов на телефоне выключил, ехать никуда не хотел, в магазине купил ма-а-аленькую бутылочку коньяка, хорошего коньяка, буду уходить отсюда, и тебе такой куплю, доктор! Выпил от радости и заснул. Просыпаюсь — ночь уже, и стучит кто-то в стекло. Я опустил его, а они ехать хотели. Один такой наглый и злой сказал: «Эээ, да у него из машины перегаром несёт! Узбеки, алкаши, уроды!» Матерился сильно. Я окно закрыл и дверь заблокировал. А они какую-то бутылку пластмассовую достали и на капот мне налили, а один спичку туда бросил…
Платонов слушал это и чувствовал, как много стереотипов в его голове о пьяных таксистах сейчас рассыпались в пыль. Было обидно за этого Джафара, которому русские гопники подожгли машину, потому что он спал в ней после ночной смены, выпив на радостях по поводу рождения ребёнка. Сам Виктор знал эту историю далеко не во всех подробностях — поступал Юсупов в выходной день по дежурству и анамнез рассказывал не ему. До Платонова дошла лишь скудная информация, изложенная дежурным хирургом: «Будучи в состоянии алкогольного опьянения, был подожжён в собственном автомобиле неустановленными лицами».
— … Я огнетушитель схватил, выпрыгнул из машины, а мне кто-то ногу подставил, и я чувствую — пахнет керосином сильно. Они мне на спину плеснули. Я не сразу понял, откуда пахнет. Понял, когда спина загорелась. Стал снимать куртку, руки пожёг… И машина тоже пропала, хозяйская была…
— Родила твоя Юлдуз кого? — перебил разгорячённого воспоминаниями Джафара Платонов.
— Маа-а-альчика! — тут же улыбнулся Юсупов, позабыв про обидчиков. — Сын у меня, доктор! Азамат!
Платонов почувствовал, как у него самого от этой чужой радости стало легче на душе. Он смотрел на Джафара — и Лариса, оставшаяся в коридоре, показалась ему какой-то далёкой и чужой проблемой.
Что, в принципе, так и было.
Аккуратно действуя скобкоснимателем, Платонов убрал раневое покрытие с закреплённых лоскутов на руках и правой ноге Джафара, внимательно осмотрел сами лоскуты, остался довольным их темно-розовым цветом и попросил Марину сделать повязку с раствором хлоргексидина.
— Я бетадинчик капну немного, — уточнила медсестра. — Юсупов, у вас аллергии на йод нет?
— Никогда не было, Марина, — радуясь тому, что неприятная процедура закончилась, ответил Джафар. — Доктор, а когда остальные скобки снимать?
И он показал на те, которыми крепились пересаженные лоскуты.
— Через три дня, — уточнил Платонов. — А там и до выписки недалеко, скоро сына своего увидишь.
Виктор встал с табуретки, снял перчатки и собрался уже выходить, но вдруг передумал и сказал:
