— Виктор Сергеевич, вас в гнойную хирургию, — крикнула сестра из другого конца коридора, ответив на телефонный звонок. — Там какую-то бабушку положили.
— Быстро они, — удивился Платонов. — Ладно, пойду, пообщаюсь. Всё ж таки медсестра.
Спустившись вниз, он едва не наступил на санитарку, намывавшую пол в коридоре. Увидев хирурга, она молча указала шваброй в сторону седьмой палаты. Виктор кивнул в ответ; проходя мимо поста, задержался. Действительно, на стойке лежала тонкая зелёная тетрадка в 18 листов с наклеенной сверху этикеткой «Книга жалоб и предложений».
Платонов остановился и посмотрел на тетрадь с интересом. Раньше он не обращал на неё внимания, считая, что это служебный журнал для сестринской смены, тем более что обычно она лежала этикеткой вниз. Сегодня же «Книга жалоб и предложений» просто взывала к хирургу, требуя, чтобы он в неё заглянул.
Первая же запись вызвала сначала улыбку, а потом лёгкую зависть.
В заголовке стояло слово «Блогодарность». Было в этой ошибке что-то такое современное, блогерское, о чем можно было неплохо пошутить, но Виктор понимал, что люди здесь лежат всякие и грамотности от большинства из них ждать не следует.
Особенности грамотности и изложения мыслей Платонов списал на то, что для неизвестной ему Армине русский язык, вероятно, не был родным. Смысл фразы про «первый знак лечения» оказался не совсем понятен, но вполне угадывался. Виктор полистал тетрадь и убедился, что не знакомый ему медбрат Клочков упоминался там чаще заведующего отделением.
Хотелось сразу же по приходу к себе в отделение завести подобную тетрадь и подсовывать её всем уходящим домой пациентам. Только так порой можно было донести до начальства результаты своей работы.
— А почему ты решил, что там будут только «блогодарности»? — вырвался у него вопрос. — Учитывая общий уровень отношения к медикам в стране…
Он положил тетрадь обратно на стойку этикеткой вверх.
— Любопытная книга, — услышал он за спиной густой мужской голос и обернулся. Перед ним стоял парень с рыжими волосами и бородкой; высокий, крепкий, широкоплечий. Форма медбрата была идеально выглажена, несколько ручек торчало из нагрудного кармана, в руках тонометр, через шею переброшен фонендоскоп. — Чертовски приятно всё это читать. Но хирурги иногда бурчат, что Клочкова там слишком много. Честное слово, я не виноват.
Он развёл руки в стороны и обезоруживающе улыбнулся. Виктор был слегка ошеломлён этой внезапной встречей с героем зелёной тетрадочки, но спустя секунду оцепенение прошло, он протянул руку:
— Платонов Виктор Сергеевич, хирург ожогового отделения.
— Клочков Анатолий Романович, — ответил на рукопожатие рыжеволосый парень. — Но «Романович» не обязательно. Медбрат гнойной хирургии, студент пятого курса мединститута.
— Очень приятно, Анатолий, — улыбнулся Виктор. — Тут к вам бабушку положили…
— Вот история, — Клочков протянул документацию Платонову. — Седьмая палата, дальняя койка. Чернышёва Валентина Петровна.
Платонов взглядом дал понять, что благодарен за эту информацию. Он примерно уже понимал, почему этому медбрату достаются в отделении все лавры — Клочков очень чётко умел доложить и был в курсе всех событий. В армии ему бы цены не было.
— Что-то надо сразу сделать? — уточнил Клочков.
— Возьми клинический анализ крови. Для начала, — подумав, распорядился Платонов. — И биохимию давай, стандартный набор. Белок, билирубин, мочевина, креатинин. Да, и ещё сахар крови. Сделаем нашу, лабораторную, хоть у неё наверняка с собой глюкометр. На завтрашний день назначу гликемический профиль.
Анатолий на ходу сделал несколько пометок в блокнотике и присел за стол, чтобы подписать бланки анализов. Виктор же, не теряя больше времени, вошёл в «семёрку».
Чернышёва после большой сегодняшней выписки оказалась там одна. Выбрала самую дальнюю от входа кровать, что казалась максимально уютно расположенной, хотя само понятие уюта тут было сведено к минимуму. Три кровати с тумбочками, один столик со стулом, два окна. Дочерей с пациенткой не было, у стены стояла большая сумка с вещами. В прикроватной тумбочке уже появился пакет с какими-то таблетками, рулон туалетной бумаги, открытый футляр для очков. Сама Валентина Петровна сидела на кровати, разглядывая сквозь нацепленные на кончик носа большие роговые очки выписку из предыдущего места лечения.
Увидев вошедшего хирурга, она отложила бумаги в сторону.
— Мальчишка рыжий — такой обходительный, — улыбнулась она Виктору. — Сумку помог донести, а то дочки уже на последнем издыхании к вечеру…
