Шустая больше не была готова прохлаждаться в любовных утехах. У неё был план, сама Мать ненавязчиво передала его ей. Было страшно продолжать воплощать задумку. Но ещё страшней было оставить всё как есть.
— Почти все пазлы сложились, — хмыкнула странница, грустно оглядев обиженного любовника. — Даже мы с тобой смогли побыть вместе.
— Что значит — побыть?! Ты опять убежишь от меня? Как в каждую из встреч? — Ариф непроизвольно обхватил пытающуюся ускользнуть Шустаю. — Давай сразу пригласим нунгана, пусть рубит голову…
— Нет нужды приглашать, они пачками прячутся в тени, — в подтверждение своих слов странница указала на горстку пепла, так и не прибранную после краткого боя. — Знаешь, почему мы смогли извлечь нунгана? — в ответ она получила лишь угрюмый жест отрицания, — потому что один из пазлов сложился в "Зрячего".
Шустая уже надела свой балахон, быстро заплела косу, теперь уже из платиновых, а не седых волос.
— Ты пойдёшь со мной?
— А можно? — взгляд перса изменился, хандра тут же покинула его.
— Нужно! Ты ведь прекрасный переговорщик, — Ариф всё же настиг её, обхватил тонкий стан, начиная вновь ласкать и зацеловывать. Остановить всё это было сложно, но странница смогла. Она просто вспомнила прилетевшую ей когда-то в ноги голову. — Нам предстоит сложить пазл "Ворон". И поверь мне, это сложнее, чем поджидать вплавления звезды в "Зрячего"!
— Уффф… я слышу самый бредовый бред-бредыч, — Чёрный не знал, ему сейчас вызвать бригаду из психушки или попозже, когда парень наконец свалит. — Какие рыси, волки, нунганы?! И самый важный вопрос: я — Ворон?! Что за хрень?
— Понимаю, а я с этим живу после встречи с Индианкой, прикинь?!
— Не могу я прикидывать, расскажи суть моих дальнейших действий.
— Должен будешь отдать свою шкуру: безапелляционно, с большим желанием и осознавая последствия.
— Чего?
— Мне нужно будет занять твоё место… на некоторое время.
— Какое место?
— Ну, ты не особо пошли!
— Конкретика, блядь!
— Да пожалуйста, чего материться то?! Даёшь мне свою шкуру, я делаю свои дела…
— Какие?
— Сумрачные, блядь!
— Что-то ты за лексиконом сам не следишь!
— Да с тобой уследишь!
— Так почему я ворон?
— Умеешь ждать, интеллект зашкаливает…
— У меня?!
— Птичий интеллект зашкаливает. И ещё, — Шоно с удовольствием откидывается на спинку плетённого кресла, — ты — жуткий ревнивец, того и гляди порвёшь любого…
— А что, таких мало?
— Дофигища. Но… ни у кого нет этого определённого шарма, нужного Матери.
— Моя мама умерла.
— То ж биологическая, а я про вездесущую.
— Чего?
— Боги! Я же рассказывал, как видим весь мир мы!
— Кто — вы?
— Аниматы!
— То есть есть нунганы и есть аниматы?
— Ворон, скажи «кар»! И дай добро на использование твоей шкуры. Мне очень нужно втереться в доверие к нунганам.
Чёрный, ещё раз мотнул головой, идиотизм какой-то. Ворон… бл… что за…? Хотя, как только он увидел труп той девчонки и восставшего из преисподней Вершинина, наверное, тогда и надо было удивляться! А сейчас… ну что? Парень хочет шкуру… ну хочет его шкуру… Да бляяяядь! Кааак?!
— Ну и как мне дать добро? Освежуешь меня что ли?
— Нет, здесь совсем другой ритуал. И я скажу, когда можно будет высунуться…
Шасси мягко коснулись взлётно-посадочной полосы, турбинный звук двигателей постепенно снижался.
— Вот и прилетели, — Артёмка Чёрный как-то обречённо произнёс эту фразу.
— Стоит волноваться? — не понравился мне его голос, и сообщение о подробностях встречи нас тоже… не понравились.
Борт с тяжело пострадавшими в очередном конфликте людьми и с нами… странными аниматами, а так же их сопровождающими. Название это диковинное! Раньше я себя вполне обоснованно считал человеком, нынче, видимо, придётся смириться с фактом своего омедвеживания.
— Стоит, Вань, — Арт глянул на меня почти виновато. — Артур встречать нас не будет, зато новое руководство в полном составе.
— Босс чистильщиков и команда? Откуда они вообще прознали про Аню?!
Мы с Чёрным сидим отдельно от наших дам, детей и ухмыляющейся рыси. Нам нужно решать насущные мужские проблемы. Шоно, одевший шкуру Артура, отнюдь не выглядел дружелюбным и с Аней говорил не как провинившийся потеряшка, а как взимающий долги родственник!
Аня… я не могу контролировать себя. Хоть уединение с Артом было нужным, то и дело отвлекаюсь на Москалёву, хочу касаться, держать её на руках, целовать, вдыхать неповторимый запах… не верю в то, что она рядом! Но чудо воскрешения, к счастью — неоспоримо! Сидит неподалёку в окружении своей семьи. Тут же и Серафима Андреевна с неизменным поведением настоящей дворянки, ну и с маааленьким фуфыриком коньяка. Вот чёрт! Кажется, шерстяная гостья из тайги надолго заняла вожделенные коленки моей Ани!
— Ань! — в тишине остановившегося лайнера мой голос раздался слишком уж громко. — Ань, не двигайся, пока мы выходим, держись за моей спиной. Пожалуйста.
