— Хватит, — она всё-таки ведьма! Успевает одурачить, пока я плыл по течению любви и счастья. И вот на руках вальяжно лежит рысь с протянутой лапой, а моей Москалёвой уже и след простыл, побежала к лже-Артуру как угорелая. Ну а мне-то что? Я за ней! С Пятнашкой на руках, и цепляющемуся к локтю пацаном. Напоминаю себе женщину с двумя детьми, бегущую за удирающим мужиком!
Транс… чистой воды нирвана. Я не знаю, где побывала, сколько времени провела в забытьи. Пробуждение накатило грубой волной сознания и тёплой аурой от тела Ваньки. Легко отдаю себе отчёт: во-первых, я вижу старого доброго друга, которого здесь по определению быть не должно. Во-вторых, я произнесла ведомые слова, спасшие задницы здесь находящихся (возможно, даже того же Шоно). Вопрос, откуда в моей голове они появились, пока отложим, потому что есть "в-третьих"! Итак, в-третьих… от Вершинина кроет не по-детски, а вот убивать его желания нет! Скорее, помурлыкать в шею хочется, ухо кусить… ещё разок.
Дёргает меня несильно к себе, просит о чём-то, дышит часто, встревоженно. Поэтому труда не составляет откинуться к нему на широкую грудь. Ухххх, как сердце зачастило, Вершинин, побереги здоровье! Кто знает, удастся ли мне ещё раз сходить в полуночный мир за твоей душой.
Не выдерживает, повернул к себе и целует… Мозг! Стоять! Но, увы и ах: "Amor tussisque non celantur"! (лат. Любовь и кашель — не скроешь). Вихрь эмоций, ощущений, неконтролируемое блаженство, восприятие бесконечности… Мозг! Всё-таки подожди немного, бесишь! Непонятно как я останавливаю себя, отталкиваю Вершинина и ловко бросаю в руки любви всей моей жизни охамевшую Пятнашку. Прав Кирка — нифига у неё лапа не болит, уже другую приподняла, симулянтка!
— Шоно! — трясу своего потеряшку за плечо. Пытаюсь обнять, я рада встрече, несмотря ни на что.
Он поднимает на меня свои раскосые бурятские глаза, в них ожидаемая пустота. Волчара всё ещё не вышел из тьмы. Нас не оставляют наедине, Ванька с компанией уже дышат рядом.
— Кто такой и где Арт?! — рявкает он.
На этом количество любопытствующих не уменьшается, угрожающе свирепо приближается парочка супружников Чёрных, бабуленька и Дашка тоже в нашем с Шоно пространстве.
— Если хотите найти вашего Арта живым и невредимым, дайте мне поговорить с Инди, — сипло произносит Шоно, он же — идиота кусок! Он же — пустая голова кабана перед случкой! Кому он собрался угрожать?! Вот этим, гм, необычным людям?!
— Заткнись, заткнись, придурок, пока тебя на волчью шапку не пустили, — зашептала я ему на ухо. Сама же радостно повернулась к насупленной публике, глупо хихикнув, произнесла: — Его зовут Шоно, он мой названный брат, много раз помогал мне. Уверяю вас, что ни с вашим другом, ни со мной ничего не произойдёт, только дайте мне, пожалуйста, с ним поговорить.
— Нет, — смело отвечает Вершинин, медвежье отродье, только попробуй мне брата обидеть! Вмиг дырка в ухе появится, да не от иголки.
— Вань, ты многого не понимаешь. Чтобы разобраться и предоставить всем вам нормальные ответы, мне нужно поговорить с ним наедине.
— Нет. Я останусь рядом, — непоколебимый какой!
— И я останусь, — мужик кураторши, сверкнув очами, подошёл ближе, а вот свою жену властным жестом за спину свою спрятал. Правда, Марта там долго не устояла и, изящно обогнув мужа, присела рядом со мной подле скорчившегося Шоно.
— Парень, просто скажи, где наш друг, в теле которого ты оказался? — очень спокойно попросила она.
— Волчара, не беси, скажи, где их Арт, и уйдём беседовать.
— Да он даже не в курсе, что летит в самолёте! Давно уже в столице тусит, поджидая ваш рейс! — нервно бросил Шоно. — Если сомневаетесь, могу дать послушать его голос.
Впервые Волк выдавил нечто вроде улыбки.
— Ты же знаешь, что произошло с моим братцем, так некстати оказавшимся на вашем мероприятии с этим оживлением рыси? — маленькие злобные глазки Гриши уставились на Шоно с нескрываемой ненавистью. — Я совсем не должен тебе помогать, разве только с тем, чтобы свернуть волчью шею.
— Не зарывайся, парнокопытное! Помни, что мой тотем скорее сломает твою жирную шею, — Шоно натурально ощерился, пытаясь поставить на место патологоанатома.
— Заткнись! На месте брата мог быть я, окажись не в то время ине в том месте. Слава всем богам, Машке нужна была моя помощь при родах.
