Вот и пресловутая пятка! Только Артур херакнул по ней локтём и, легко увернувшись от второй, попытался дёрнуть на себя первую нападающую, то есть — левую. Ага… ЩАЗззз, левая пятка неуловимо кружила вокруг ног Чёрного, весьма успешно стремясь его свалить. Прыгая через настырную ногу, Арт увидел раскрывшийся корпус, нужно срочно ударить туда. Да, сукин сын не Брюс Ли! Он — чёртова блоха! Прыгает и бьется, ну ничего, сейчас тебя раздавит удар сверху!
Однако со стороны холла раздалась неясная возня, и детский голосок остановил весь пыл драчунов:
— Пааап, что здесь происходит?!
Мелкая неуверенно ступала, хлопая глазами и приволакивая за собой плюшевого медведя.
— Ой, здравствуйте, у вас разминка с папой? — етить твою мать, за мелкой потянулись остальные девки из дома!
— Ого! Мааам, папка дерётся, как олень, его почти победил парень с пиццей, — ехидный голосок средней дочки разорвал тишину момента. Драчуны, недобро взглянув друг на друга, всё же пришли к решению уединиться. Не сговариваясь, Черный и "Брюс Ли" вышли на двор.
Агрессия сошла на нет, опасности со стороны киногероя не ощущалось, оставались только вопросы.
— Так ты кто, попрыгун? — Арт делано равнодушно махнул выбежавшей на порог Ольге, пусть успокоится, детям и ей ничего не угрожает, пришли только по его душу.
— Артур! Немедленно объясни, кто этот человек и почему он тебе чуть морду не начистил?! — А вот хрен, Оля не сдаётся! Ей-богу, самка гималайского медведя! Не хочет его терять, потому что любима и любит!
— Простите, я заявился в ваш дом и начал не с того, — неожиданной поддержкой становитсядоставщик… хера себе дела! — Нам с Вашим супругом необходимо прийти к нужному решению, это не в коей мере не заденет Вас и ваших детей.
— Мальчик, иди-ка ты леском, — Оля спускается с крыльца, выдёргивая из-за плеча дробовик, ухххх, Арт точно знает, что она умеет обращаться с этим! — Если собираешься начистить лицо моему мужу, это точно заденет меня и моих детей. Давайте-ка, господа переговорщики, в дом. И под моим чутким руководством решим, что да как кому начищать будем.
Артур, наверное, не в первый раз охуев от своей женщины, лёгким движением обезоружил её. Знал, мерзавец: ему она никогда не перечит.
— Оль, любимая иди домой, с парнем я поговорю здесь.
— Да? А может быть сразу Артёмке звонить? Позвоню.
— Артёму-то зачем?
— Ну… он вроде тоже может всех своих и моих детей защитить.
— Доставщик, мать твою! — ну вынужден был Чёрный обратиться к странному фактурному пиццестренджеру. — Говори при ней — с миром или с войной? Иначе вынужден буду прострелить тебе колено.
— С миром, — выдохнул Шоно, которого крыло от возможности говорить с Вороном.
— А зачем драться начал? — Оля нифига не угомонилась, ей лишь бы чтобы муж вообще сидел при ней в кресле, с одеялком. Капучино она сварит и пирожков напечёт.
— Хотел показать, на что способен… извините… не рассчитал, — волк уныло опустил морду, стыдно, блин! Как дикарь решил вопросы свои решать.
— Оу, он — просто мой краш! — да блин! Опять мелкая с медведем!
— Ну-ка в дом! — средняя дочка тянет мелкую к себе, но при этом оглядывает Шоно и произносит — Он — мой краш, остальные мелочи ложатся спать!
— Чего? — взбеленился Чёрный, это что, его дочери сейчас будут делить брюслаевского посланника?!
— Ворон, я готов к разговору наедине, клянусь, что не причиню твоим близким вреда, — Шоно в полнейшем ахуе пытается развести последствия своего пяткомахания. Он думал… хотя, какая разница? Влетел в чужой дом, начал показывать приёмы… придурок!
— В беседку! — Арт раздражён, реванш в связи с ситуацией только один — спасение мира!
— Ок, — ну твою же ж! Так взбесить этим тупым "ок"!
Беседка представляла собой скорее отдельно стоящий гостевой домик. Там много интересного, например, мангал, с помощью которого легко можно вызвать автоматную очередь, или скамейки, которые он запросто сможет сделать оборонительными баррикадами, или трава… лучше не знать, что под дёрном.
— Так кто ты? — повторяет свой вопрос Артур.
— Я — волк, а ты — ворон.
— Чего?!
— Того! Дробовик убери, поговорить надо.
Двое, мужчина и женщина… позабыв обо всём, любили друг друга. Тела переплетались, не оставляя даже маленького проблеска между собой, Потребность ощущать, чувствовать, любить… Она первой отстранилась. Уставший, но счастливый, взгляд медленно осмотрел мужчину. Её тут же притянули обратно настойчивые руки любовника.
— Это… помешательство? Не могу даже на секунду тебя отпустить…
— Можешь! Это необходимо сделать, слишком многое поставлено на кон, Ариф.
— Какое дело нам до всего остального? Есть ты… — перс ластится к Шустае, пытаясь вернуть её в свои объятья.
— Ты так же говорил тогда! — Шустая нервно, даже чересчур, вскочила с импровизированного ложа. — А потом Нибиру убил тебя и бросил к ногам голову! Знаешь, как это происходит?
— Всё прошлое…
— Коли ты помнишь, если веками испытываешь боль — это не прошлое!
