— Гаралгал тамга! (бур. твёрдая печать) — произносит последние слова мальчишка. — У нас есть ровно час, потом морок ворона рассеется.
— Ох, парень, сколько тебе лет? — спросил охреневший от волшебства Артур.
— Шесть земных и двести змеиных, столько было в моей матери, — мальчишка так и не отцепился от руки Дарьи, совсем маленький ещё, он всё же очень утомился.
— Нам этот морок ворона ещё понадобится потом, а пока поехали, ребята, в морг бабулю отвозить. Пусть подождёт свою внучку, — произнёс Шоно.
Нужно спешить! Никто не знает, но тело Шоно разыскивает изгнанный считалочкой Индианы дух нунгана, совсем близко уже, и если не успеть провести ритуал…
Машина, взвизгнув тормозами, устремляется в наступившую ночь. Увозя прочь аниматов, рысь и труп человека.
— Ритуал «морок ворона»? Что за ерунда? Нет, я готов поучаствовать, тупо интересно, что за фокусы ты мне покажешь?
— Я превращусь в тебя, ты не исчезнешь, а просто будешь собой, только прошу: в определённый день окажись, где надо.
— Давай так: ты демонстрируешь, а я вникаю.
— Давай! — упс, у Чёрного вырывают клок волос.
— Бля, вуду?!
— Нет, кое-что покруче.
В памяти не осталось и одного мгновения ритуала, перед Артуром стояла точная копия, зеркальное отражение.
— Ты! Охренеть! Как?
— Слушай внимательно, я пока могу изгнать дух нунгана, поэтому и удалось это сделать. Вскоре он поселится во мне надолго, ты это почувствуешь, ведь он будет и в твоём образе. Не пугайся, будет казаться, что ты сходишь с ума, мерзкий голос станет транслировать все мои слова и действия. Мне нужно будет оказаться рядом с твоими и моими близкими. Ты сможешь слышать всё.
— Парень, снимай с себя меня! Я не готов близко допускать тебя…
— Уже допустил, позволив провести ритуал, — Шоно в образе Артура недобро ухмыльнулся. — Прости, мне позарез нужна одна жизнь рыси.
Только Кабан знал — зачем. В подмосковном относительно свободном морге, лежало тело девушки. Маленькой симпатичной блондинки. Шоно сам сломал ей шею, не хотел видеть её мучения. Этим он нарушил законы аниматов, людей и своей совести, этим он получил дух нунгана. И только надежда на возвращение из долины смерти любимой давала возможность на короткие временные отрезки освобождаться от поселившейся внутри тёмной материи…
Нет, нет, нет!!! В голове, в сердце, в душе — везде полное отторжение планов на мою Аньку! Дружелюбная сучка Шустая с долбоперсом Арифом начинают весело вещать про жертвенную прогулку рыси в мир мёртвых. Мол, приведёт оттуда дух стража для наказания Нибиру. В аду горите! Непроизвольно обнимаю обретённый смысл моего существования. У Анюты сбивается дыхание, я сильно сжимаю её.
— Вань, больно, воздух дай глотнуть, — поднимает на меня нереальные серые (или жёлтые?) глаза, хочет отпрянуть. Беру себя в руки, разжимая объятия.
— Ну, так что скажешь? Можем прям сейчас это сделать, — блестящий взгляд блондинки раздражает до жути. Убийцей была — убийцей и осталась. Всё же, суть нунгана из себя она не полностью изгнала!
— А почему бы и нет, чем быстрее всё это закончится, тем лучше будет для всех! — весело соглашается моя идиотка.
Ага, сосните все сочного хуйца! Сейчас ещё немного бредней послушаю, план в голове своей создам, и пойдёте вы все в горы Тянь-Шаня, к Цветкову в рабство. Тоже мне, вершители судеб!
— Иван, ну что, сам свернёшь ей шею? — Шустая на полном серьёзе обращается ко мне. То есть, моё молчание расценивают как согласие. Ну что ж…
— С удовольствием сверну, — отвечаю почти ласково, посматривая на парочку маньяков, и заканчиваю фразу долгожданным ядом. — Тебе и твоему прихвостню!
Благожелательные улыбки с их морд сползают, как прошлогодний снег с весеннего псячего дерьмовца.
— Иван… ты не понимаешь! — убедительно так начинает блондинка. — Всё сущее не выживет, если…
— Это ты не понимаешь, — грубо обрываю Шустаю, параллельно пресекая попытки Аньки вырваться из моих рук. Я теперь точно никуда её не выпущу, а меня эти двое заебутся убивать. — Пока я жив, и поверь, убить меня гиперсложно, никто не посмеет получить согласие Ани на её смерть. Ни-кто, понятно выражаюсь?
— Парень, она вернётся, — ух ты ж, бесячий крёстный вмешивается.
— Заткнись. Ты — не гарант договора с Матерью.
— Ваня, я могу возвращаться, я уже не один раз…
Она что-то ещё говорит, а я смотрю на эту дурочку, что устроил у себя под мышкой. Свитера хорошие нам маньяки выдали, толстые, тёплые, вязка такая добрая. Аня разрумянилась, от тепла, кудряшки сумасшедшим каскадом обрамляют личико, красивая до одури! Чем-то птенчика напоминает, милого и беспомощного. Легонько к своим губам подталкиваю, очень целовать хочу, заодно и заткнуть, чтобы глупости про свою смерть мне тут не говорила. Какие-то жалкие мгновения наслаждаюсь её вкусом и отзывчивостью, но рядом враги, выдавшие свитера, и они ни разу не рады моей решимости.
— Иван, это уже не игрушки. В руках Индианы жизнь всей планеты, — тихо подала голос Шустая
— По сути, твоего мнения никто и не спрашивает, она сама примет правильное решение, — высказывается Ариф. — Правда ведь, Инди?
