— Шоно, — глубоко посаженные глазки кабана недобро буравят лицо волка. — Не охуевай. Я тебе ничего не должен.
Волка перекашивает от предвкушения неизбежной любезности, которую он должен показать, по-другому с кабанами нельзя. Значит…
— Прости! Прошу принять тело для хранения под гарантии личной неприкосновенности твоей семьи, — подобострастно произносит Шоно, вытаскивая окровавленное тело Серафимы Андреевны.
Кабан пыхтел уже менее агрессивно, пропуская человека с его нехорошим грузом с заднего хода, обычно отсюда выносили…
Пока волк относил тело, патологоанатом хмуро посмотрел на зверюгу, и совсем Пятнашке не захотелось, чтобы он трогал её за всякое да проверял надееспособность. Наверное, поэтому она и сказала:
— Ррррррррррр.
— Ого! Да чего за тебя так беспокоятся? Вполне себе живая. Лесом, красотка, я тебя в морг не возьму!
Рысь успокоилась, неприятно пахнущий человек не собирался к ней прикасаться, пусть вернётся знакомый охотник и отвезёт её к мамке Мурмявке, так вкусно пахнущей сосновой хвоей!
Шоно вернулся достаточно быстро, обтирая руки салфеткой с чем-то очень химическим.
— Я в путь, надеюсь, ненадолго. Долгих дней тебе и твоей семье, кабан.
— Со скотинкой всё нормально, а тебе долгих лет и лёгкой дороги, — ответил Григорий, всё ещё достаточно хмуро посматривая на Пятнашку.
— ШШШШШШ, РРРРрррмя! — вот что раздалось в ответ на любезное предложение убраться обоим.
— Кошки, — философски продолжил кабан. — Самые беззастенчивые манипуляторы, самые эгоистичные твари. Уверен, что не хочешь избавиться от неё?
— Уверен! — узкие глаза Шоно недобро сверкнули. — Иначе даже не взялся бы за её перевозку.
Отъезжали уже почти в полутьме. Дорога была неплохой, ухабы почти не чувствовались; говорят, местный губернатор расстарался перед выборами. Тем лучше! Волк должен был спешить.
— Ну что, не захотела остаться с кабанчиком? — полушутя спросил у таёжной гостьи Шоно. — Ну и ладно, только время потеряли у него, надо было тебя сразу Чёрным отдать, Верно говорю?
Все люди — болваны. Пятнашка давно это знала, единственным исключением была Мурмявка, так она и не человек вовсе, а мама! Вот чего ожидает этот охотник? Что она ответит ему ласковым голосом? Пришлось пренебрежительно положить голову на лапы и притвориться задремавшей.
— Молчишь? Значит, согласна со мной, — всё не унимался волчара. — Ты в курсе, что в тайге ходят легенды об охотниках, понимающих язык зверья?
Пятнашка вдруг резко вздёрнула голову. Но причиной стал не очередной бред, что нёс раскосый человек. Она почувствовала тяжёлые вибрации, воздух стал слишком насыщенным и… пах чем-то опасным.
— О! Я же говорил! Вот и ты начала меня понимать, а мои тотемные звери и понимают, и не трогают меня, — охотник ничего не ощущал! Он беззаботно болтал с раненой рысью, так и не рассмотрев тревожность зверя.
— Однажды мы с Инди ушли в лес слишком далеко от дома, — человек расслабленно хохотнул. — Тогда впервые она сидела на ветке как наблюдатель, а я общался с волками…
Машина резко дёрнулась, Шоно судорожно ударил по тормозам.
— Что за хрень?!
Дрожа от охватившего ужаса, Пятнашка подняла голову и уставилась на выхваченную фарами фигурку девушки.
— Лисииичка? — человек с надрывом спрашивал у полупризрачной фигуры, хотя она его даже не слышала.
Рысь смогла выдавить из себя лишь тихое утробное рычание, заглохнувшее сразу после открытия двери со стороны водителя. Идиот-охотник пошёл навстречу кошмарному созданию и, слава природе, оставил открытой дверь! Где только в лапах нашлась сила?! Не мешкая ни секунды, Пятнашка молнией кинулась в образовавшийся проход. Механизм защиты своих людей был полностью аннулирован жутким страхом, рысь очень быстро удалялась от концентрации злого присутствия.
Последними звуками, которые выхватили ушки-кисточки, стала режуще-скрежещущая фраза от неведанного ранее зла в человеческом обличье:
— Ну здравствуй, Шоно. Мой последователь, что так быстро предал своего бога. Сначала Змеища, а теперь и ты? Мои игрушки, верно, страх потеряли?!
Рысь без разбора понеслась через то ли пролесок, то ли чащу, унося лапы, шкуру и свою жизнь подальше от этого страшного создания…
— Лиса?.. — Шоно в шоке переспросил, ответ он знал. Конечно — нет. Но сейчас так нужно немного времени, чтобы просто прийти в себя.
— Нет, но шкуру я использовал её, — существо, так похожее на любимую, мрачно растянуло синие губы в подобие улыбки. — Ты слышал, что я сказал?
Нечто медленно приближалось к волку; тонкие, почти прозрачные пальцы коснулись вдруг одеревеневшего тела.
— Кем бы ты ни был, не оскверняй её тело! — Шоно прошептал, ведь голос исчез почти со всеми мыслями. Остался только всепожирающий ужас.
— Да что ты? Уже осквернил. А сейчас с удовольствием сделаю это и с твоей шкурой. Волчок — серыыый бооочок, — мёртвая холодная рука схватила Шоно за шею, протыкая синими когтями покрывшуюся мурашками кожу.
