Я знаю Порошенко довольно хорошо. Правительство США считало его и другого украинского олигарха, Виктора Пинчука, «хорошими». Если оставить в стороне вопрос о том, как они зарабатывали свои деньги (честно говоря, я не вполне это понимаю и не думаю, что это полностью понимает кто-то другой, помимо самих Пинчука и Порошенко), у меня сложилось впечатление, что эти два человека хотят видеть Украину более открытой, менее коррумпированной страной с деловой средой, комфортной для людей типа Яна Кума. Думаю, это вполне возможно, и предпочитаю считать себя в этом смысле исполненным надеждами, а не слишком наивным.
Мы с Порошенко много говорили об отраслях будущего и будущем самой Украины. Во время наших разговоров он складывает ладони в некое подобие молитвенного жеста. И это кажется мне вполне уместным.
Эстония и Беларусь представляют собой две крайние точки на оси открытости-закрытости. Большинство других стран мира находится где-то между ними, а некоторые государства, такие как Украина, разрываются между разнонаправленными импульсами. В таких не похожих друг на друга странах, как Турция и Таиланд, регулярно происходят гражданские волнения, связанные с попытками как-то совместить движение одновременно к открытым и закрытым системам. Комбинация глобальной истории, международной конкуренции и множества местных политических переменных создает по всему миру целую серию гибридных систем. Это и государственный капитализм в Китае; и сложная и порой нефункциональная демократия в Индии, рыночная экономика которой продолжает страдать от значительных искажений; это и социальная рыночная экономика Западной Европы, пытающаяся преодолеть давление, вызванное строгой экономией и старением населения; в Америке наблюдается рост политической поляризации по вопросу о роли рынка в экономике и обществе; а в различных странах Африки, Латинской Америки и Азии можно встретить множество примеров смешанных подходов.
Политические и экономические системы различных стран сталкиваются с разными, но знакомыми проблемами – как балансировать между ростом и стабильностью в эпоху растущего неравенства, как подготовиться к социальным и экономическим проблемам, которые неминуемо возникнут со следующей волной глобализации и инноваций; и как превратить страны в центры инноваций и родной дом для штаб-квартир компаний нового поколения или как минимум встроиться в цепочку поставок для компаний, головные офисы которых расположены где-то еще.
Главы государств задаются вопросом о том, какая степень контроля над обществом будет оптимальной. Общаясь с лидерами стран по всему миру, я спрашиваю, что, с их точки зрения, сильнее всего изменилось в мире за последние 15 лет, и они почти всегда говорят об утрате контроля. Основной причиной этого они считают технологии типа интернета и социальных медиа, соединяющие людей с источниками информации и друг с другом.
Граждане, использующие миллиарды устройств и осуществляющие миллиарды соединений с интернетом, теперь могут влиять на СМИ и другие виды информационной среды, политическую повестку дня, социальные движения, принятие решений правительствами, а также контролировать деятельность корпоративных брендов. Информация больше не течет в одну сторону – от централизованных медиа и правительства к обществу. Информационные потоки распределяются по сети граждан и потребителей, а не одних только доминирующих информационных сервисов. И эта сеть людей постоянно читает, пишет, оценивает и придает форму идеям, направляющим общество и политику. Технологии связи наделяют граждан и их сети властью, которая прежде принадлежала лишь крупным иерархиям типа медийных компаний и правительства.
И то, каким образом государства будут реагировать на эту систематическую утрату контроля и размывание власти, окажет огромное влияние на тип и эффективность их экономик. Основной политический выбор последней половины XX века был связан с противостоянием между коммунизмом и капитализмом. В XXI веке решающим становится противостояние между открытостью и закрытостью. В мире нет государств, открытых или закрытых на 100 %. Открытость может избирательно проявляться в экономике и обществе или, в более масштабном виде, в политических системах. Однако, несмотря на весь детерминизм политических систем, страны, которым удается выбрать более открытые системы и сохранить их, вполне способны стать местами, в которых будут возникать, находить финансирование и выходить на рынок отрасли и компании будущего.
