Индустрии будущего полностью

Эволюция взглядов элиты стала мне очевидна, когда я слушал Ларри Саммерса, человека, который сделал карьеру, работая на самых высоких уровнях на пересечении научных кругов, финансов и правительства, в таких должностях, как министр финансов, президент Гарвардского университета, директор американского Национального экономического совета и главный экономист Всемирного банка среди прочего. Он также обладает одним из самых острых умов в мире.

Когда я впервые заговорил с Ларри о Биткойн осенью 2013 года, он сказал мне: «Сомневаюсь, что это очень важное политико-экономическое событие». Его объяснение было таково: «Биткойн не станет геоэкономическим событием для ХХI века. Самые радикальные идеи о введении негосударственных денег мне кажутся нежизнеспособными, потому что я думаю, что в обществе, по большому счету, нет серьезного желания держать золото, чтобы защититься от флуктуаций государств. И, полагаю, на остаток моего века золото будет для людей, у которых эта страсть все-таки есть, более удачным выбором, чем Биткойн».

Ларри Саммерс – не луддит. Он входит в советы директоров Square и LendingClub, популярной платформы пирингового кредитования, которая уже обработала кредитов более чем на шесть миллиардов долларов. Он также советник фирмы венчурного капитала Марка Андриссена.

Прошло полтора года, и Ларри теперь видит потенциал технологии блокчейн, облегчающей функцию денег как «средства обмена». Он даже вступил в консультативный совет Xapo, биткойн-компании с подземными хранилищами, финансируемой Рейдом Хоффманом.

Поначалу враждебно настроенная Уолл-стрит тоже начала проникаться интересом к потенциалу технологии блокчейн. В апреле 2015 года Goldman Sachs и китайская инвестиционная фирма IDG вложили в биткойн-компанию 50 миллионов долларов, потому что им понравились технические нововведения, которые облегчили процедуру перевода денег по всему земному шару.

Инвестиции из IDG показали, что правительства начинают мыслить все более непредвзято. В декабре 2013-го китайский Центробанк фактически запретил биткойны и выступил с заявлением о своем намерении «охранять интересы и права собственности народа, защищать правовой статуса юаня, принимать меры предосторожности против угрозы отмывания денег и поддерживать финансовую стабильность». IDG не стали бы инвестировать в Биткойн деньги спустя полтора года без благословления со стороны китайской администрации.

Правительствам не так-то легко адаптировать свои регулятивные механизмы для Биткойн из-за стремительности его возникновения, потенциала для теневого использования, а также неопределенности, окружающей стоимость и устойчивость биткойнов. В результате многие правительства оказались в противоречивом положении: сначала они критиковали биткойны, одновременно закладывая основу для их дальнейшего использования, конфисковывали их, а затем, в результате этого, сами стали ими владеть и торговать.

В американском правительстве по вопросу Биткойн царит полный раздрай. В рамках официальной политики США в отношении Биткойн разные учреждения приняли различные, а иногда и противоречащие друг другу правила. В марте 2014 года Налоговая служба определила биткойны не как валюту, а как собственность, подлежащую обложению налогом на прирост капитала. В своем заявлении представители службы отметили, что биткойн «не имеет статуса законного платежного средства ни в одной юрисдикции». Однако всего через три месяца Федеральная избирательная комиссия одобрила использование биткойнов в качестве валюты для пожертвований на избирательные кампании.

В других странах отношение к Биткойн часто отражает особенности политических систем и личностей, находящихся у власти. Более авторитарные государства быстро расправились с ним во имя безопасности и стремятся свести к минимуму потенциального конкурента их собственному контролю над экономикой. Западные нации кое-как пытаются разработать связный свод правил, и многие из них столкнулись с теми же противоречиями, что и Соединенные Штаты. Многие развивающиеся государства оказались вовсе бессильны или не заинтересованы в том, чтобы как-то влиять на развитие Биткойн.

Интересно отметить: Чарли Сонгхерст, по натуре спорщик, заявляет, что сами правительства могут скоро решить, что Биткойн – полезное изобретение. На самом деле правительство Канады немного поэкспериментировало с созданием собственной цифровой валюты, MintChip, в 2012 году, объявило это «эволюцией валюты», но через два года свернуло программу, потому что у нее не было многих из тех технических достижений, которые использует Биткойн. Но, как утверждает Чарли, отделение технологии криптовалюты от ее анархических корней может иметь для правительств решающее значение: «С точки зрения правительства, электронные транзакции гораздо, гораздо легче контролировать, чем физические операции».