Несмотря на понимание того, что управляемое мужчинами общество способно угнетать и мучить женщин, представления о колдовстве и исторические комментарии к ним подкрепляли традиционные понятия о женственности, связывая ее приемлемые формы с пассивностью, подчинением авторитету и целомудрием (или же с виной и покаянием). Мужественная, неженственная женщина могла — как так называемая колдунья или ведьма — раздразнить воображение или ненадолго обрести власть, но подобных женщин в итоге разоблачали, а их попытки пойти наперекор обществу признавали злостными, или бессильными, или даже неблагоразумными… Тема колдовства в викторианских сочинениях, хоть и выступала потенциальной метафорой преобразований, становилась поводом не для радикальной критики и перекройки общественных ролей и ожиданий, а для консервативного повторного утверждения традиционных моделей влияния и власти[942].
В этой главе мы рассмотрим примеры (впрочем, не только британские), которые идут вразрез с несколько односторонним взглядом Моран. Как будет показано, подрывной потенциал образа ведьмы использовался и в Британии, и в других европейских странах для борьбы с угнетением женщин. В случае Британии (конечно, это относится ко всем странам) мы должны принимать во внимание еще и приток бунтарских образов ведьм из других стран. Один из примеров — вышедший в 1863 году английский перевод исторической монографии Жюля Мишле «Ведьма» (1862) — вероятно, единственного наиболее влиятельного текста, в котором представлено нечто вроде феминистского взгляда на ведьм. Тем не менее посвященный ведьмам дискурс рубежа XIX — ХХ веков — типичный пример взаимозависимости демонизированного феминизма и инфернального феминизма, а также не всегда вполне четкого водораздела между ними. Следует признать, что, как справедливо указывает Моран, ведьма оставалась мотивом, который часто использовали противники женской эмансипации, и применяли они его для того, чтобы подчеркнуть мнимые опасности, какими чреваты для общества подобные политические тенденции. Однако это лишь делало крепче символические узы между образом ведьмы и феминизмом — и тем самым, как ни странно, способствовало росту популярности этого образа среди некоторых феминисток, чьей излюбленной бунтарской тактикой было создание контртолкований[943].
Материалы настоящей главы относятся к периоду, начавшемуся в 1860‐е годы, то есть в то время, когда интересующий нас мотив обозначился впервые.
В XIX веке и ученые, и представители образованных сословий обычно считали, что травля ведьм в прошлом была вызвана целым рядом иррациональных представлений, над которыми в конце концов, в эпоху Просвещения, восторжествовали логика и справедливость. Пожалуй, самым влиятельным исследователем из всех, кто размышлял об этом, исходя из подобных идей, был Вильгельм Готлиб Золдан (1803–1869). Его главный труд назывался «История судов над ведьмами, изложенная с использованием источников» (1843; издания, существенно исправленные и дополненные другими учеными, выходили в 1880 и 1912 годах). Золдан и другие авторы ранних работ, пытаясь объяснить интересовавший их феномен, опирались почти исключительно на руководства по «научной» демонологии, вроде «Молота ведьм»[944]. До 1960‐х годов архивные материалы использовались крайне редко. Руне Хаген в своей важной статье продемонстрировал, что этот односторонний подход — учитывавший лишь мнение «ученых людей» — порождал искаженную картину, не соответствующую тем реальным историческим представлениям, с которыми мы познакомились благодаря проведенному позднее анализу судебных протоколов и иных документов подобного рода[945].
В XIX веке изучение судов над ведьмами вошло в большую моду. Например, библиография французских исследований, посвященных судам над ведьмами и одержимыми бесами, доведенная до 1990 года, включает более 1700 наименований[946]. Однако страной, где было написано больше всего значимых работ на эту тему, в конце XIX века была не Франция, а Германия, а главным теоретиком выступал Золдан. В одной важной немецкой работе, написанной позже, — «Одержимость колдовством, инквизиция и суды над ведьмами в Средние века и истоки больших гонений на ведьм» (1900) Йозефа Хансена — в творившихся жестокостях прямо обвинялись богословы позднего Средневековья[947]. Подобные антиклерикальные воззрения получили весьма широкое распространение в течение столетия, и работы, посвященные ведьмам, часто становились предлогом для поношения церкви (будь то католической или протестантской)[948].
