Андрею вспомнились сирены из греческих мифов, которые могли зачаровывать людей голосом, затем мысли его переключились на лошадь — то, что она выжила, говорило о том, что вымерли не все домашние животные.
Меж тем ни в Нижнем, ни во Владимире, ни в городах помельче они не видели ни кошек, ни обычных собак, а в деревнях не встречали бродивших без присмотра коров и радующихся свободе коз. Похоже, процент погибших среди прирученной живности был даже выше, чем у людей.
— Да, говорила она… красиво, — сказал он. — Но ничего, и мы не лыком шиты.
Оставили позади разрушенный Юрьевец, миновали круглое, но совершенно обычное на вид озеро, к возникновению которого катастрофа не имела никакого отношения.
О следующих нескольких часах можно было только сказать, что вооруженная троица шла, шла и шла…
Ближе к вечеру бедро Андрея неожиданно напомнило о том, что там недавно находилась рана. Заболело так, что он сначала захромал, потом и вовсе приостановился, и они вынуждены были задержаться у речки по имени Ворша, немного не дойдя до поселка с тем же названием.
Берега были топкими, так что пришлось поискать, прежде чем обнаружили подходящее для стоянки место.
— Да вроде все в порядке, — сказала Лиза, осмотрев ногу. — Ни воспаления, ничего опасного… Может быть, что-то с нервами?
— Главное, чтобы до завтрашнего дня прошло, — Андрей поморщился.
Солнце укатилось за горизонт, начало потихоньку темнеть, на небе проступили звезды, а в зените обнаружился тот самый «Сатурн», впервые увиденный в ночь после катастрофы.
Крохотный, чтобы особенно не светить и не дымить, костерок потрескивал, над ним висел котелок с водой для чая, а они втроем сидели рядом с огнём. Лиза молчала, глядя на оранжево-жёлтые языки, Илья возился с «Ремингтоном», Андрей массировал бедро, разгоняя боль.
Она была не такой резкой, как ещё час назад, но проходить не спешила.
— Интересно, а что это за штука? — спросил Илья, оторвавшись от ружья и глянув вверх.
— Корабль инопланетян, — отозвался Андрей с насмешкой. — А внутри наверняка тьма-тьмущая зеленых человечков.
— Э, я уж и сам не особо верю, что во всем виноваты чувачки с других планет, — махнул рукой Илья. — Хотя кто всю эту мутиловку затеял — непонятно, идём как по страшному сну… Нах бы бросить все, вернуть, — голос его стал грустным, — чтобы мама была жива и остальные, да только ясно, что этого не будет… Нах такие развлечения, но других-то нет?!
— А мне кажется, что прошлое было сном, — сказала Лиза. — Что детство, учеба, Витечка — это мне привиделось, что на самом деле наша дорога продолжается бесконечно и что мы будем идти ещё тысячу лет.
Андрей смотрел на спутников и думал, что они изменились: молодая врачиха выучилась стрелять и убивать, привыкла к тому ужасному миру, который в первый день вызвал у неё шок, а Илья все меньше похож на туповатого пацана, каких ранее было немало в Нижнем…
Да и он, разве он сам остался тем же самым?
Прошлую жизнь ему вернуть не хотелось, слишком уж скучной и банальной она была, да и сон от яви он отличал четко, но в то же время и в этой новой, изменившейся реальности не все его радовало.
Взять хотя бы видения…
— Кто виноват, мы обязательно выясним и намылим ему шею, — проговорил Андрей, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно. — Пусть даже это тот загадочный «господин», о котором вещал «желтоглазый». И что там с чаем, по-моему, вода закипела?
Лиза спохватилась, сняла котелок с огня и насыпала в него заварку.
Затем Соловьеву пришлось выдержать небольшую словесную битву, но он настоял на том, что в эту ночь будет дежурить первым, несмотря на то что заросшая вроде бы рана вновь дала о себе знать.
Очень уж хотелось самому убедиться, что сегодня ночью к месту их стоянки не подкрадется соглядатай.
— Смотри! — сказала Лиза в завершение их спора. — Если завтра заболит сильнее, сам будешь виноват!
— Буду, — кивнул Андрей, и девушка, сердито глянув на него, ушла спать.
Палатку на этот раз установили вопреки обыкновению не посреди леса, а на довольно открытом месте. Восточнее была река, заросли камыша на её берегу, на западе — небольшой бугор, и за ним в паре сотен метров начинался прятавшийся во тьме поселок.
Незаметно к ним можно было подкрасться и с севера, и с юга.
Андрей занял позицию поближе к камышам, подстелил под себя одеяло Артура Михайловича и лег, чтобы часового не так легко было обнаружить даже обладателю громадных желтых глаз.
Но та половина ночи, что выпала на его дежурство, прошла на удивление тихо — ни единого шороха в камышах, никакого движения во мраке. Когда разбудил себе на смену Илью, испытывал, с одной стороны, разочарование — что его подозрения не оправдались, а с другой — облегчение, и по той же самой причине.
Соратник, зевая, отправился в сторонку, чтобы облегчиться, а Андрей забрался в палатку. Некоторое время полежал, вслушиваясь в тихое дыхание Лизы, а затем резко, без всякого перехода оказался на берегу круглого синего озера, одного из тех, что возникли после катастрофы.
