Нэтч повадился совершать в одиночку долгие прогулки по лесу. Он полюбил деревья, особенно высокие, уходившие вверх, покуда хватало глаз. Во время прогулок Нэтч мысленно прокручивал беседы с Серром Вигалем и Фигаро Фи, разбирая их по мелким деталям, словно оккультист, ищущий указания на то, что ждет его в будущем.
«Броун – злобный человек, нацеленный на пустую, бессодержательную карьеру, – сказал Вигаль. – Но ты, Нэтч, ты не такой, ты
«Где твое видение цели? – спросил у него Фигаро Фи. – У тебя только одни безграничные
Значит, все дело в видении цели, так? Нэтч целыми днями всматривался в голые равнины, ища хоть какое-нибудь указание. Какую цель он должен перед собой поставить? И как, достигнув ее, поймет, что это именно то, что нужно? Насколько хватало глаз, во все четыре стороны горизонта простиралась унылая и безликая местность. Казалось, можно будет обогнуть по одной из этих троп всю Землю и так и не увидеть ничего, заслуживающего внимания.
Но деревья… деревья величественно стремились в небо. Их покрытые листвой руки тянулись к солнцу, не зная стыда, не собираясь идти на компромисс. Даже частичная смерть зимой лишь замедляла их движение к цели, и через небольшой промежуток времени они уже снова устремлялись ввысь.
В конце лета Нэтча навестил Маркус Сурина. Появившись в дверях домика, он на цыпочках прошел мимо дремлющего Хорвила и остановился в каком-нибудь полуметре от лица Нэтча. В этом призрачном явлении великий ученый выглядел таким же сурово-красивым, как и на всех фотографиях и видео, которые видел подросток. За исключением его глаз, в жизни больших и сияющих; теперь они были холодными и тусклыми и начисто лишенные света.
«Смотри!» – сказал Сурина.
Забившись в угол койки, Нэтч с клацающими зубами смотрел на десятки призраков, шествующих по комнате. Исторические личности и герои легенд, застывшие в гротескных позах смерти: Юлий Цезарь, Тоби Джей Уитт, Авраам Линкольн, Жанна д’Арк, Тул Джаббор, его мать. Фигуры по очереди подплывали к подростку и открывали рот, словно собираясь изречь какую-то жуткую истину из глубин могилы. Но все призраки упорно хранили молчание. Они не желали выдавать Нэтчу свои тайны по какому-то молчаливому соглашению? Или же они просто полностью израсходовали запас слов при жизни и теперь им было нечего сказать?
Полуночное шествие продолжалось бесконечно, несмотря на многочисленные попытки Нэтча закрыть глаза и усилием воли прогнать прочь мучителей. Он пробовал кричать, укрываться под одеялом, не обращать на них внимания, но отключить призраков было невозможно. Все усилия Нэтча приводили лишь к тому, что появлялись все новые тени, и в конце концов вся комната оказалась заполнена сплошным серым, полупрозрачным потоком.
Наконец, казалось, через много часов, тень Маркуса Сурины подплыла к Нэтчу и зависла в воздухе в нескольких сантиметрах от него.
«А теперь беги!» – приказал Сурина.
Слишком напуганный, чтобы ослушаться, Нэтч вскочил с койки и устремился к двери. Выскочив в осеннее утро, он увидел, что весь лагерь окутан тем же самым едким туманом. Туман клубился у него под ногами, обволакивал деревянные стены домиков, густой и резкий, словно дым… и наполненный голосами… Голосами его собратьев-послушников, кричащих в смятении.
– Сюда! – послышался знакомый гнусавый крик. Хорвил. Нэтч ощутил руку из плоти, схватившую его за плечо. Хорвил потащил его за пределы Лагеря 11 к ближайшему холму. Большинство послушников уже собрались там, в безопасном месте, укрытом от ветра.
– Что происходит? – сонным голосом спросил Нэтч. – Чем это пахнет?
– Дымом, – простонал в ответ Хорвил. – Это запах посвящения, сгорающего в пламени пожара.
Сами домики оказались не самой страшной жертвой пожара. Даже перепуганные подростки, которым еще никогда не приходилось зимовать в лесу, знали, что можно срубить деревья и построить новые дома. Из шестнадцати домов полностью сгорели шесть, а три вообще почти не пострадали. Оставалось достаточно места для того, чтобы все смогли укрыться.
Нет, главная беда заключалась в том, что огонь уничтожил сараи с инструментами и запасы продовольствия.
