Нэтч, вернувшийся с прогулки, наблюдал за всем этим издалека. «Глупцы! – подумал он. – Без стратегии ничего нельзя добиться!» Он понял, что для того, чтобы послушники пережили нападение разъяренного зверя, ему нужно взять все в свои руки. Для него это чувство было странным: отвечать не только за себя, но и за других. Нэтч попробовал было убедить себя в том, что он тут ни при чем, что можно просто убежать и оставить остальных самих отбиваться от медведя. Но затем у него перед глазами возник непрошеный образ бедняги Хорвила, умоляющего: «Ты ведь меня не бросишь, правда, Нэтч?» Мысленно выругав своего непутевого друга, Нэтч быстро составил план.
Увидев, что барибал гонится за факельщиками, которые еще совсем недавно пытались напасть на него, Нэтч вмешался в схватку и вырвал факел из руки одного из подростков. Тот, охваченный паникой, не сопротивлялся. Нэтч тотчас же развернулся в противоположную сторону, размахивая пылающим факелом перед мордой у зверя и уводя его прочь от лагеря. Он не смог бы сказать, заметил ли он то, что медведь ранен.
Мысли у Нэтча в голове путались. На первое место вышел первобытный инстинкт, заглушив все остальные, более сложные эмоции. Нэтч чувствовал стук крови в висках, ветки деревьев больно хлестали его по лицу. Медведь не отставал, бежал в нескольких шагах за ним, готовый наброситься на своего врага и сожрать его. Но Нэтч знал этот лес, как никто другой в лагере. У него был четкий план, он знал, куда направлялся.
Так продолжалось до тех пор, пока Нэтч случайно не заметил Броуна.
Резко повернув, он устремился к нему.
Броун поднялся на поляну на вершине холма, надеясь перевести дух и собраться с мыслями. Факел его погас, воткнувшись где-то в снег во время панического бегства от барибала, и Броун лихорадочно озирался по сторонам в поисках подходящей ветки, которую можно было бы использовать в качестве дубинки.
У него была лишь какая-то доля секунды на то, чтобы среагировать, когда на него из леса выбежал Нэтч, после чего огромный черный медведь набросился на него.
Образы кровавой бойни, последовавшей за этим, преследовали Нэтча еще долгие годы. «Тебе следовало послушаться меня, – обращался он к Броуну во время этих ночных пантомим. – Тебе следовало понять, что мы не сможем выжить в лагере. Тебе следовало признать свою неправоту. – После чего Нэтч поворачивался к остальным послушникам и выплескивал на них свою ярость: – Почему вы оказались такими покорными? Почему вы подчинились Броуну, а не мне? – И все же основную часть гнева он приберегал для себя: – Если бы ты был более искусным политиком! Если бы ты умел заводить дружбу с ребятами! Если бы ты не был таким слабым!»
Нэтчу пришлось в течение нескольких часов смотреть в упор на Броуна в тесной кабине четырехместного «Сокола» под пристальным взглядом жирного раздраженного пилота и холодным стальным взглядом фельдшера. Каждые несколько минут фельдшер вставала с места и осматривала окровавленный обрубок – все, что осталось от руки Броуна. Склонившись к его груди, она слушала слабые свистящие звуки, после чего бросала на Нэтча смертоносный взгляд, никак не подходящий целителю. Нэтч находился за гранью чувств; он лишь равнодушно смотрел на фельдшера. «Разве они не приносят клятву человеколюбия или как там это называется?» – недоумевал он.
– Может быть, его лучше доставить прямиком в Подготовительный центр? – предложил пилот. – До Кейптауна далеко, а Подготовительный центр есть прямо здесь. Я мотаюсь туда постоянно.
– В этом нет необходимости, – рассеянно ответила фельдшер.
– Вы уверены? Он мучается, я это вижу. Там о нем позаботятся, проследят за тем, чтобы он ушел спокойно…
– Я знаю, Клар, что происходит в этих центрах, – решительно промолвила фельдшер. – Этому парню не нужно вступать в ряды Подготовленных – по крайней мере пока. Он выкарабкается.
Только сейчас Нэтч обратил внимание на то, что оба, и пилот, и фельдшер, вооружены иглометами. Он перевел взгляд на обоймы дротиков с КОПОЧ-наконечниками, торчащие снизу из чрева иглометов, гадая, какой код они содержат. Вероятно, программа, вызывающая паралич или временную слепоту. Нэтч не мог понять, почему эти двое вообще вооружены. О чьей безопасности, его или Броуна, они заботятся?
В конце концов Нэтч пришел к выводу, что бесполезно искать рутину в этом полете, который таковой явно не являлся. Ему не дали возможности собрать свои вещи и попрощаться с Хорвилом; ему даже не сообщили, вернется ли он в лагерь, чтобы отбыть до конца последние месяцы посвящения. Пилот просто грубо вытащил его из домика и, не сказав ни слова, швырнул в салон «Сокола» к окровавленному, корчащемуся от боли Броуну. От всего происходящего пахло пóтом и импровизацией, порожденной отчаянием.
