И вот настал день, когда обитатели лагеря, кутаясь в одежды, чтобы защититься от пронизывающего ледяного ветра, собрались, чтобы выработать стратегию дальнейших действий.
Теперь, под давлением надвигающегося голода, дополнительно подпитанная слухами о поджоге давняя вражда Броуна и Нэтча разгорелась с новой силой. Нэтч заявил, что Лагерь 11 уничтожен и единственная надежда на спасение заключается в том, чтобы найти в глуши другой лагерь. Он утверждал, что там обязательно будут запасы продовольствия, как это было и в их лагере, когда они сюда прибыли. Однако Броун тотчас же возразил против такого решения, особенно яростно, поскольку исходило оно от его непримиримого соперника.
– Можно спасти все, что у нас осталось, – заявил Броун. У него был сильный, звучный голос прирожденного политика. – Здесь мы можем спастись. Но если мы отсюда уйдем, никто не скажет, что будет ждать нас в дикой глуши.
– Но чем мы будем здесь питаться? – воскликнул Нэтч. Его голос прозвучал как воронье карканье, как скрежет металла о металл. – Запасов у нас практически не осталось!
– Здесь вокруг бродят олени. Можно охотиться на них.
– Ты хочешь сказать, что нам придется питаться
– Но мы останемся в живых.
Конфликт продолжался до вечера, и постепенно подростки разделились на две противоборствующие группы. Изредка кому-нибудь удавалось вставить в спор факт или мнение, однако, по большому счету, происходящее оставалось противостоянием Нэтча и Броуна, двух упрямых подростков, лучших в классе. Когда солнце наконец скрылось за горизонтом, кто-то предложил поставить вопрос на голосование: следует ли оставить временный дом и отправиться искать другие лагеря или остаться здесь, в Лагере 11, и добывать себе пропитание охотой?
Нэтч проиграл.
Он несколько часов сидел посреди сгоревшего лагеря, не обращая внимания на перешептывающихся подростков. Отчаяние и унижение от встречи с Фигаро снова нахлынули на него волной черной злобы, затуманившей его рассудок. Постепенно остальные подростки разошлись, отправившись спать.
Нэтч сидел насупленный. Мысли его кружились. От замысла Броуна веяло смертью; для Нэтча это было так же очевидно, как ветер или дождь. Не сможет же он идти за Броуном навстречу своей смерти, ведь так?
Хорвил положил руку ему на плечо.
– Знаешь, что однажды сказал Шелдон Сурина? – тихо спросил он у Нэтча. – Он сказал: «Тот, кто не умеет идти на компромисс, должен винить только себя самого».
– А я лучше повторю слова Лукко Примо, – проскрежетал в ответ Нэтч.
– И какие же?
– «Никогда не ставь на оптимиста».
За первые восемь месяцев пребывания в Лагере 11 подростки почти не видели местных диких зверей, однако это вовсе не означало то, что хищники здесь не водились. Многие поколения черных медведей и волков рыскали в окрестных лесах, проживая свои собственные драмы борьбы за существование, не обращая внимания на живущих среди них людей. Дикие звери предпочитали не связываться с человеком, однако в результате Восстания автоматов их ареалы обитания существенно сократились, что приучило их действовать решительнее. Суровая зима гнала их в поисках пропитания все ближе и ближе к лагерю подростков.
Хорвил стал первым, кто столкнулся с барибалом. Подросток брел по глубокому снегу, собирая валежник для печки, и вдруг наткнулся на крупного медведя. Двухсотпятидесятикилограммовая туша без предупреждения набросилась на Хорвила, и тот поспешил обратно в лагерь с быстротой, какую никак от себя не ожидал. И все же барибал полакомился бы им, если бы не пораненная лапа.
– Медведь! – вопил Хорвил, сбегая по склону холма, роняя по пути собранные дрова. – Медведь! Помогите! Медведь!
В лагере тотчас же наступило смятение. Прежде чем кто-либо смог предложить связную стратегию действий, Броун отобрал небольшую группу подростков и вооружил их факелами. Хорвил и остальные разбежались по уцелевшим домикам и забаррикадировали двери, предположив, что медведь отправится разгуливать по лагерю. А тем временем Нэтч, по обыкновению, бесцельно бродил по лесу.
Послушники и по прошествии многих лет спорили о том, что произошло дальше.
Вскоре Броун и его товарищи увидели медведя. Барибал направился прямиком к сараю, где хранились запасы собранных с таким трудом фруктов. Однако бравада подростков быстро погасла при виде затравленного зверя, грозно поднявшегося на задние лапы. Броун сделал выпад в сторону раненой лапы, чем только разъярил напуганного медведя. Барибал набросился на одного из спутников Броуна и полоснул его когтями по груди, после чего с разбега налетел на другого. Одни подростки подхватили своих раненых товарищей и поспешили укрыться в домиках, в то время как остальные в панике разбежались.
