Про Пещеру Духов до этого момента я вообще не знала ровным счетом ничего. Ишигаки рассказали, что там обитают разные нематериальные сущности, иногда встречаются души умерших людей. Некоторые злые духи специально принимает облик твоих близких, чтобы поглотить чужую душу, а затем обрести тело. Против них не работает никакая магия, поможет только вера в то, что это все неправда. Духов ни в коем случае не надо бояться. Страх только увеличивает их силу. Но есть в этой пещере какое-то место, в которое сущности не могут попасть. Наверно, там митилинг и прячет детей.
Когда мы закончили разговор, почти все ишигаки отправились спать. Пора бы и нам. Я даже не могла предположить, где мы будем спать. Но в итоге мои предположения насчет нор в земле подтвердились. Жилища ишигаков действительно выглядели именно так. Вот и нам очень заботливо вырыли такую большую нору, в ней лежали медвежьи шкуры и непонятные ткани. Сначала я подумала, что ночевать здесь будет очень холодно, но потом мне стало даже жарко. Я так устала за этот день, что меня не смущала ни такая большая компания, ни завтрашние планы, ни теснота (хоть ишигаки и постарались, но места в этой норе для нас всех было маловато). Мое сознание мгновенно отключилось. Я провалилась в сон.
Ночью Олаф спал очень беспокойно и иногда плакал во сне. Конечно, все от этого периодически просыпались, но злился на мальчика только Артар. Несколько раз даже Оскар пытался присмирить парня, потому что тот явно перегибал палку в своем недовольстве.
По шуму и какой-то возне снаружи мы поняли, что пришло время вставать и выходить на улицу. Так как места здесь было совсем немного, то сделать это было непросто. Весь процесс сопровождался вздохами и криками, потому что постоянно кого-то задевали, наступали на руку или ногу. Так как Оскар был ближе к выходу, он вылезал первый.
— Ай!
— Аккуратнее!
— Больно!
— Ты мне сам ногу отдавил!
— Оскар, вылезай быстрее!
— Да! Давай!
— Совсем места нет!
Оскару удалось вылезти из этой норы, и он сразу почему-то притих.
— Оскар?
Но парень не отвечал. Мы не знали, что это значит. Вдруг не к добру?
Когда все оказались снаружи, то мы увидели картину, которая немного обескуражила нас. Хотя, наверно, к такому стоит привыкнуть.
Толпы ишигаков, завидя нас, начали весело танцевать и петь песню. Так как голосов было слишком много, слова было трудно разобрать. Я могла выделить только «друзья», «путь», «дорога» и «удача». Скорее всего, маленький народец провожал нас в путь.
Как только действие закончилось, ишигаки побежали к нам и стали обнимать.
Затем мы снова оказались на том месте, где вчера я демонстрировала магию огня. Костер уже ярко горел и без моей помощи.
Нам снова вручили миски с похлебкой, а Нанук стал повторять вчерашнюю информацию.
— …еще с вами отправятся Унук, Атата, Кавак и Паналык.
Если трех первых я знала, то последнее имя было мне незнакомо.
Паналыком оказался самый обычный ишигак, внешность которого не отличалась ничем примечательным. Меня спасало только то, что я могла отличить трех остальных. Я повторяла себя как мантру: самый высокий — Атата, с сединой — Кавак, Унук — с карими глазами, Паналык — оставшийся.
Вот мы закончили с едой и уже собирались выдвигаться в путь, но у меня было еще одно дело. Я считала необходимым поговорить с Олафом, чтобы в этот раз он не пытался пойти за нами.
— Олаф?
Мальчик вопросительно взглянул на меня.
— Пошли поговорим.
Олаф, молча, последовал за мной. Когда мы отошли на расстояние, достаточное, чтобы нас никто не услышал, я начала разговор.
— Ты же не собираешься идти за нами?
Мальчик молчал.
— Зачем тебе это?
— Я хочу вам помочь! Я хочу быть нужным! Хочу, чтобы Артар перестал на меня злиться! Я хочу, чтобы папа посмотрел на меня, а не только на Артара! Я хочу, чтобы и папа меня любил!
Я не пыталась раньше никогда особо понять Олафа. Но в этих его словах заключалась вся боль ребенка, которого не долюбили, а может и не пытались любить? Действительно… Любви матери он, как и я, не знал. Интарс тоже все время был увлечен тем, как вырастить из Артара достойного вождя. А брат… постоянно выказывал свою неприязнь. Раньше я думала, что за всем этим скрывается любовь. Как можно не любить своего брата только за то, что он родился? Но с каждым днем я убеждалась, что это не просто неприязнь, а настоящая ненависть. Артар ненавидел Олафа за смерть матери.
— Послушай…
— Все постоянно мне так говорят! А меня слушать никто не хочет!
Я даже не знала, что мне сказать.
— У меня тоже никогда не было матери, и отца теперь нет. Я очень виню себя за все сказанные отцу резкие слова, за все сделанные поступки, но изменить уже ничего невозможно. Это самое страшное. Когда у тебя уже нет времени что-то изменить. У тебя это время есть. Не надо тратить его на необдуманные поступки, которые могут быть опасны для жизни. Неужели ты хочешь лишиться этого времени? Это может быть опасно не только для тебя, но и для твоих отца и брата. Пообещай мне, что ты больше не будешь так рисковать?
Губы мальчика дрожали, а по его щекам градинами катились слезы.
— Ну? Обещаешь?
— Да…
