– Да, – отрезал Виктор. Его лицо было бледным, но взгляд твёрдым. – Мы ходим кругами.
Аня в ужасе сглотнула. Её руки дрожали, когда она посмотрела на Татьяну Павловну.
– Здесь что-то не так, – прошептала она. – Мы же не можем ходить кругами просто так.
– Это ловушка, – резко сказала Мила. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала, и эхо отозвалось в пустоте тумана, будто соглашаясь с ней. – Они играют с нами.
Данила с бесстрастным лицом окинул взглядом всех, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он вскинул руку, призывая к тишине.
– Стойте на месте, – негромко сказал он. – Мы должны понять, как выйти из этого круга.
Туман вокруг стал двигаться, клубясь на ветру. Казалось, что он смеётся над ними.
И тут пространство впереди ожило. Белёсая дымка начала крутиться, сжимаясь и уплотняясь, словно собирая из себя что-то новое. Внезапно из неё появился огромный прозрачный экран, будто материализовавшийся из воздуха. Он завис в нескольких метрах перед группой, светясь мягким, нереальным сиянием. Их лица отражались на поверхности, но это длилось лишь мгновение. Затем отражения исчезли, а на экране начала проявляться совершенно иная картина.
– Что это? – прошептала Аня, сжав руку Татьяны Павловны.
– Не трогайте ничего, – тихо приказал Данила, но его голос прозвучал глухо, словно экран поглощал и его.
Изображение на экране стало чётче. Все застыли, не в силах отвести взгляда. Мила инстинктивно потянулась к ножу, её пальцы напряглись, словно хватаясь за единственное, что может дать ей ощущение контроля. Виктор с тревогой посмотрел на экран, его брови сошлись на переносице.
– Это похоже… – начал он, но осёкся.
На экране появился Данила. Не тот Данила, который стоял перед ними сейчас, а другой – моложе, испуганный, измученный. Его лицо было бледным, а глаза блуждали по белоснежному полю, в которое всё вокруг превратил снег. Рядом с ним лежал человек. Мужчина, раненый, с лицом, перекошенным от боли. Он тянул руку к Даниле, его губы что-то шептали.
– Помоги… – донёсся хриплый голос с экрана, будто он звучал не в их ушах, а внутри их сознания.
Данила замер. Он смотрел на экран так, словно мир вокруг перестал существовать. Его глаза потускнели, а челюсти сжались.
– Что это? – тихо спросила Марина, но ответа не последовало.
Изображение продолжало разворачиваться. Данила на экране застыл, глядя на раненого товарища. Его лицо исказила борьба – внутренняя, мучительная. Он сделал шаг назад. Рука мужчины всё ещё была протянута к нему, но Данила не подошёл. Он отвёл взгляд, развернулся и побежал, оставляя человека одного среди снега и холода. Крик раненого стал глухим, затихая вместе с исчезающей фигурой Данилы.
– Нет… – прошептал он, не в силах оторваться от экрана.
Группа стояла молча. Каждый чувствовал, что эта сцена не просто воспоминание. Это что-то большее – обвинение, обнажение души. Никто не осмелился вмешаться.
– Данила? – неуверенно позвала его Мила, но он не обернулся.
– Это… черви, – наконец произнесла Татьяна Павловна. Её голос звучал резко, но в нём угадывалась нотка растерянности. – Это не обычный экран, а устройство, которое играет с нашим сознанием. Оно вытаскивает воспоминания и превращает их в ловушку.
– Нет, – прервал её Данила. Его голос дрожал, но он прозвучал твёрдо. – Это не игра. Это правда.
Он сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от экрана. Его дыхание стало тяжёлым, каждое слово давалось через силу.
– Это был я, – сказал он, не поворачиваясь к остальным. – Я оставил его там. Одного. Я… предпочел спасти себя.
Тишина накрыла их, как холодная волна. Даже туман вокруг замер, будто наблюдая за этим моментом.
– Они не просто показывают прошлое, – тихо произнесла Марина. – Они используют нашу вину. Это не экран, а зеркало.
– Зеркало? – переспросила Аня, и её голос задрожал.
– Они заставляют нас смотреть на себя, – продолжила Татьяна Павловна сосредоточенно. – Не для того, чтобы мы что-то поняли. А чтобы остановить нас.
– Они хотят сломать нас, – вдруг сказал Олег. Его голос был тихим, но в нём звучала твёрдость. – Чтобы мы стояли здесь и терзались. Чтобы мы НЕ двигались дальше.
Данила развернулся: его взгляд встретился с глазами каждого из них. Его лицо всё ещё оставалось напряжённым, но теперь в нём появилась решимость.
– Мы не остановимся, – сказал он, его голос зазвучал твёрже. – Мы все что-то оставили в прошлом. Но это не должно нас останавливать.
Туман снова заволновался, словно живое существо, тяжело дышащее после бега. Экран перед группой не исчез, как надеялись герои. Напротив, его поверхность начала медленно пульсировать, будто разгораясь изнутри. Свет стал холодным, почти режущим глаза. Группа напряглась, чувствуя, что ловушка червей продолжает раскрывать свои новые изощрённые грани.
Мила сделала шаг назад, интуитивно прижимая руку к груди, пытаясь защититься от невидимой угрозы. Её дыхание сбилось с ритма. Она не сводила глаз с экрана, который вновь ожил.
– Что же теперь? – прошептала она, но её голос дрогнул.