– А ты бы не поверила? – хрипло рассмеялся Григорий, его смех больше напоминал кашель. – Когда каждый день – это борьба за глоток воздуха, ты поверишь в любую сказку.
– Что было дальше? – уточнил Данила, сдерживая собственное раздражение.
– Дальше? – Григорий покачал головой. – Некоторые пошли с ним. Говорили, что хотят увидеть портал. Хотели «уйти из этого мира».
– И? – холодно спросил Олег, но его голос прозвучал громче, чем следовало.
– И никто из них не вернулся, – Григорий развёл руками. – Савелий вернулся один. Сказал, что они нашли своё спасение.
Тишина, наступившая после его слов, показалась оглушающей. Даже потрескивание костра стало звучать громче, будто заполняя пустоту.
– И вы просто оставили это так? – спросила Мила, её голос дрожал от сдерживаемого гнева.
– А что мы могли сделать? – Григорий посмотрел прямо на неё. – Мы не знали, куда они ушли. Да и кто из нас рискнул бы туда пойти?
– Вы даже не пытались, – прошептала она, её лицо исказилось от ярости.
– Нет, не пытались, – тихо согласился он. – И да, я жалею об этом. Но это ничего не меняет.
Данила поднялся, бросив короткий взгляд на Григория.
– Нам пора, – произнёс он твёрдо.
Григорий кивнул, но не двинулся с места.
– Если хотите найти этот портал, не ищите его здесь, – сказал он напоследок. – Савелий уже нашёл то, что ему нужно. И если он оставил нам хоть какую-то надежду, то лишь для того, чтобы самому скрыться.
Когда они вышли из зала, шум костров и приглушённые голоса остались позади, оставив героев наедине с тяжёлой тишиной тоннеля. Данила остановился первым, жестом призывая остальных сделать то же самое.
– Мы должны решить, что делать, – произнёс он.
Мила, едва переводя дыхание, шагнула ближе, её лицо выражало смесь гнева и отчаяния.
– Тут нечего решать, – сказала она резко. – Эти люди сами выбрали свою судьбу. Они уже ничего не хотят.
– Это не оправдание, чтобы бросить их, – возразила Татьяна Павловна, её голос звучал уверенно. – Даже если спасти можно хотя бы одного, мы обязаны попытаться.
– Попытаться? – усмехнулся Олег, его лицо стало жёстким. – Вы сами видели их. Это не люди, а тени. Они даже не поймут, что вы им предлагаете.
– Значит, мы просто отвернёмся? – спросила Анна, её голос был едва слышен, но в нём звучала скрытая боль.
Марина нахмурилась, не сводя взгляда с Данилы.
– Может, они и не хотят бороться, но, если дать им шанс, вдруг кто-то из них сделает выбор?
Данила молча выслушал всех, его лицо оставалось бесстрастным. Наконец он вздохнул, проведя рукой по лицу.
– Хватит, – сказал он твёрдо. – Мы не можем их спасти. Даже если кто-то из них захочет бороться, это будет их выбор.
Он снял рюкзак, достал пару упаковок сухих пайков и несколько батарей. Аккуратно положил их на сухой участок рядом с трубой.
– Если они захотят уйти, это им поможет, – добавил он, поднимая взгляд на остальных. – Но мы не можем тратить наши силы на тех, кто отказался от жизни.
– А если они всё-таки не отказались? – спросила Татьяна Павловна, глядя прямо ему в глаза.
– Тогда это их шанс, – коротко ответил он.
Мила отвернулась, сложив руки на груди.
– Мы сделали достаточно, – произнесла она.
Анна кивнула, но её лицо выражало сомнение. Олег ничего не сказал, просто двинулся дальше, крепче сжимая нож в руке.
Группа продолжила путь, оставляя позади зловещую тишину зала и сломленных людей. Впереди их ждали новые испытания, но никто из них не обернулся.
Тусклый свет фонарей вырывал из темноты стены тоннеля. Воздух становился чище, но гнетущая атмосфера зала тянулась за группой, словно не хотела отпускать. Костры, вместе с их слабым треском, погрузились в тишину, оставляя после себя тяжёлую пустоту, напоминающую о невысказанных истинах и утраченных надеждах.
На выходе Данила замедлил шаг. Возле стены сидели несколько подростков – их грязные лица, впалые щёки и испачканная одежда резко контрастировали с тем любопытством, которое светилось в их взглядах. Один из них, мальчишка лет пятнадцати, подтянул колени к груди и внимательно следил за уходящей группой. Его губы чуть дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в последний момент замолчал.
Рядом с ним сидела девочка, немного старше. Её волосы, спутанные и растрёпанные, падали на плечи, но глаза, большие и тёмные, смотрели на Данилу с такой завистью, что это было почти ощутимо. Она нервно обхватила себя руками, будто защищаясь от чего-то, что таилось в темноте, но её взгляд не отпускал уходящих.
– Они думают, что мы другие, – тихо сказала Мила, заметив эти взгляды. Её голос был сдержанным, но в нём читалась усталость.
– Для них мы и есть другие, – ответил Данила, не оборачиваясь. Его рука на миг замерла возле ножа, но он не коснулся рукояти.
Когда они скрылись за поворотом, подростки всё ещё смотрели им вслед. В их глазах было что-то большее, чем просто зависть или страх. Возможно, это был первый проблеск желания вырваться.
Они двигались молча, шаги гулко отзывались эхом в пустом тоннеле. Когда стало совсем тихо, Мила приблизилась к Даниле. Она посерьёзнела, а взгляд стал сосредоточенным: