На экране начали проявляться новые образы. Мила узнала себя сразу. Она стояла в светлой комнате с огромными окнами. Через них внутрь лился яркий солнечный свет. В воздухе висел запах цветов, смеха, праздника. На ней было нежное платье в пастельных цветах, а вокруг кружились гости с бокалами шампанского. Всё выглядело так радостно, так безмятежно. Но внутри у Милы что-то болезненно сжалось, как будто её тело предчувствовало, что дальше ей придётся увидеть то, что она долго пыталась забыть.
Она сделала ещё шаг назад, но её взгляд остался прикованным к экрану. Теперь она смотрела на себя, но с той стороны – на себя из прошлого, окружённую радостной суетой.
Её лицо сияло улыбкой, она поднимала бокал, смеялась, переговаривалась с кем-то, стоящим рядом. А потом камера словно сфокусировалась на мужчине, который держал её за руку. Его лицо вырисовалось с болезненной чёткостью. Высокий, уверенный, с безупречно уложенными волосами и сверкающей улыбкой. Жених.
Она вспомнила его имя, и это имя звенело у неё в голове, заглушая всё остальное. Никита. Жених её лучшей подруги. Она даже не сразу осознала, что кричит.
– Нет, нет, это не так! – выкрикнула она, её голос прорезал туман, заставив всех обернуться.
Экран не остановился. Картинка двигалась дальше, как неумолимый горный поток. Камера скользнула за ними, следуя по пустому коридору, ведущему к маленькой комнате в конце. Мила знала, что будет дальше. Она знала это до мельчайших деталей. Она видела всё своими глазами, но сейчас, спустя годы, это выглядело ещё ярче, ещё больнее. Она снова переживала то, что пыталась стереть из своей памяти.
На экране она и Никита оказались в комнате. Его галстук висел свободно, её платье смялось, когда он резко притянул её к себе. Это было страстно, грубо и… отвратительно. Она видела, как её прошлое «я» не сопротивлялось. Наоборот, она ответила, позволила этому случиться.
– Зачем… – прошептала Мила, и её голос сорвался.
Остальные стояли в оцепенении. Они видели всё, но не осмеливались ничего сказать. Мила сжала голову руками, желая вырвать из неё эти образы.
– Это ложь! – закричала она, повернувшись к остальным, но встретила лишь их растерянные взгляды. – Это не могло так быть! Я не… я не такая!
– Мила… – осторожно произнесла Марина, но девушка резко махнула рукой, заставляя её замолчать.
На экране всё завершилось, но тишина, которая воцарилась, казалась оглушающей. Мила стояла, дрожа, словно её тело отказывалось принять правду. Слёзы текли по её щекам, она закрыла лицо руками, стараясь спрятать себя от взглядов остальных.
– Почему они показывают это? Почему? – выкрикнула она, срываясь на истерику. Её голос звенел, обрушивая напряжение на всех.
Данила сделал шаг вперёд, но Мила отшатнулась, её глаза блестели от слёз и отчаяния.
– Не подходи ко мне! Никто… никто из вас не смеет говорить мне что-то после этого! – она задыхалась, её плечи дрожали от эмоций.
– Мила, это черви, – попытался вмешаться Олег. – Это не ты сейчас. Это прошлое, они просто пытаются…
– Я знаю, что это было! – закричала она, её голос оборвался болезненным хрипом. – Я знаю, что я сделала!
Она схватила нож, стиснув его так, что побелели пальцы, но не направила его на кого-то. Она просто сжимала его, как единственное, что может удержать её в реальности. Её дыхание стало частым, прерывистым.
Татьяна Павловна шагнула ближе, но всё же её взгляд был холодным, отстранённым. Она тихо, но твёрдо произнесла:
– Они используют твою боль против тебя. Они знают, что ты не сможешь смотреть на это спокойно.
– Это не боль! Это… это я! – выкрикнула Мила, и голос её дрогнул. – Я предала её! Я разрушила всё, что у нас было!
Её крик оборвался всхлипом. Она упала на колени, закрыв лицо руками. Истерика захлёстывала её, разрывая последние попытки удержаться на поверхности. Остальные стояли, не зная, что делать. Данила поднял взгляд на экран, который снова стал пустым, а потом и вовсе погас.
Но пустота на экране не гасла в сердце девушки. Застывшая на коленях, она всё ещё всхлипывала, её плечи дрожали, словно она не могла справиться с весом открывшейся правды.
Туман вокруг них больше не был нейтральным – он становился плотнее, обволакивая каждого, как невидимая клетка. Экран, который казался потухшим, вновь ожил. Его поверхность замерцала, и новая сцена начала проявляться на его поверхности.
– Ещё? – выдохнула Марина, её голос дрогнул, но она инстинктивно сделала шаг назад.
– Они не остановятся, пока не вытащат всё, – угрюмо бросил Данила, не сводя глаз с экрана. Его лицо сохраняло холодное спокойствие, но в глазах читалась усталость.
Олег стоял чуть в стороне, наблюдая за тем, как изображение на экране обретает форму. Он не хотел подходить ближе, но не мог отвести взгляд. Когда картинка наконец проявилась, его сердце сжалось. Он знал, что это. Узнал сразу.